С т е п а н. Ехидина.
Г а л я (раскрывает журнал). Мне в технической библиотеке на один день дали. Вот на третьей странице статья о сборочном цехе швейцарского завода.
И в а н. Есть там что-нибудь новое, в Швейцарии?
Г а л я. Все то же. (Невнятно читает вслух по-французски.) Трудный оборот. В одном месте даже написано, что выпускающий — это опора для промышленника, что он должен быть аристократом в цехе… Вот бы…
И в а н. Я иду за Алексеем. Степа! И ты должен совершить подвиг.
С т е п а н. На Марс!
И в а н. Пойти сейчас к Бабушкиной и привести ее сюда.
С т е п а н. Вот тебе тиски — стукни меня ими по голове и сообщи маме. Не могу.
И в а н. Ведь правда, замечательно будет, если мы начнем сразу всей бригадой, без исключения. Ты же только что сам мне говорил…
С т е п а н. Я — другое дело. Она мне плюнула в лицо.
Г а л я. По-настоящему?
С т е п а н. Да! Нет. Почти что. У меня есть гордость.
Г а л я. Ваня, я по дороге домой могу заглянуть к ней, передать. Все равно мимо идти.
С т е п а н. Вечно ты со своими услугами!.. Сам пойду. (Торопливо одевается, бормочет.) Только ради дела… Сам себя в грязь… Два месяца не разговаривали с ней… Через полчаса она будет здесь.
И в а н. Может, все же Галя сходит за ней?
С т е п а н. Через десять минут! (Исчезает.)
Иван и Галя переглянулись, рассмеялись.
И в а н. Без него сегодня пропал бы. Весь вечер гоняет. Еще к Вере нужно за чертежами!.. (Одевается.)
Входит О л ь г а Т и м о ф е е в н а.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Чаю попьете?
Г а л я. Нет, спасибо, я дома.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а (кивая на дверь Груниной комнаты). А эта будет пить?
И в а н. Спросите.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Сниму чайник, и все. Захочет — поставит. (Прикрывает дверь за Степаном. Гале.) Сама, небось, дома хозяйничаешь? На глазах выросла… (Вздохнула.) Кому счастье принесешь?..
Г а л я (отложила журнал, вскочила, завертелась по комнате). Тетя Оля! Тетя Оля! Я никому не принесу счастья, никому! Не будем терять времени. Еще нужна Вера с чертежами, я ее сейчас приведу.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Ну чем вы с Ванюшей не пара! (Смеется.) Хоть бы влюбились, что ли, друг в друга!
Г а л я. Не судьба, тетя Оля!
И в а н. Зато мы с ней словно брат и сестра. Это лучше, вернее. А, Галя?
Г а л я (комически вздохнула). Да, спокойнее.
И в а н и Г а л я уходят.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а (махнув рукой). Все не по-моему! (Уходит к себе в комнату.)
Сцена некоторое время пуста. Раздается легкий стук в дверь, после чего дверь отворяется и с улицы в сени входит А л е к с е й. Он проходит в комнату, осматривается и осторожно стучит к Груне.
Г р у н я (из своей комнаты). Что такое?
А л е к с е й. Груня! Выйдешь на минутку?
Г р у н я. Ты что так поздно?
А л е к с е й. Мне нужно к Ване… А он ушел.
Г р у н я. Он дома был.
А л е к с е й. Ушел он, ушел! (Заглянул в дверь налево.) И Ольга Тимофеевна уже спит.
Г р у н я. Да я не одета…
А л е к с е й. Выйди, Груня!
Г р у н я выходит из своей комнаты, кутаясь в пальто.
Г р у н я. Ну, что тебе?
А л е к с е й. Ополчились против меня… Мальян! Обидел он меня сегодня, Груня! Насквозь! Два месяца тому назад я спас бригаду — семьдесят пять штук часов за ночь сделал. Все на отлично. Сегодня их, как орешки, с центральной испытательной выпустили. Показатели должны были бригаде записать. Мальян встал и перед всем заводским комитетом сказал: «Забродин поставил личный рекорд, да еще в сверхурочное время. К бригаде это никакого отношения не имеет. Прошу пересмотреть решение о присуждении бригаде второго места». И все. Член партбюро. Поддержали. За что? Я всей душой, а мне по морде! Что я, для себя работаю? Частник я? Обидели меня, Груня!
Г р у н я. Зачем ты пришел это рассказывать?
А л е к с е й. А ты не смейся. Ты пойми! Я ни с кем про это не говорил. А с тобой… Приказал себе: иди расскажи ей. Думаешь, легко было прийти?
Г р у н я. Погоди, Ольга Тимофеевна спит.
А л е к с е й. Пусть отдохнет старушка, наработалась…
Г р у н я. Кричишь очень.
А л е к с е й. Зайдем к тебе в комнату.
Г р у н я. Зайдем… Нет. В сени. Там поговорим.