Г р у н я. Неправда!..
В е р а (в сильном волнении). Сейчас вот, сейчас так говоришь о нем, а когда на него смотришь, такие глаза у тебя — сердце мое переворачивается! (В отчаянии.) Ты любишь его, Груня!
Г р у н я. А если бы это было так… (Медленно.) Тем более, зачем же мне уезжать? Ведь это было бы несправедливо, Вера.
В е р а. Это было бы по-человечески!
Г р у н я. Кто может рассудить? (Задумчиво.) Нет, я не могу в него влюбиться. Не могу…
В е р а. Я в деревне никогда скучной не ходила! Груня! Ну, как сделать, чтоб он не закрывал от меня весь свет, чтобы не думать о нем!
Г р у н я. Не знаю. Никто не посоветует. До всего сама доходишь.
В е р а (встала). Да, правда.
В сени врывается Ф е д я.
Ф е д я. Девочки! Иван дома? (Не слушая ответа, идет в комнату, кричит.) Ваня! Ваня! Давай начистоту!
И в а н. Добрый вечер, Федя!
Ф е д я. В обиде ты на меня?
И в а н. Нет.
Ф е д я. А я говорю, в обиде.
И в а н. А я говорю, нет!
Ф е д я. А я говорю, да! Ты должен был обидеться! Тогда в цеху…
И в а н. Ты был прав тогда.
Ф е д я. Я был прав? Я? Я был последней шляпой, если хочешь знать!
И в а н. Нет, Федя, это я взялся учить других, когда сам еще ничего не знал! Это я…
Ф е д я. Ты критиковал правильно. А я в гонор! Не понял тебя! Я консерватор! Я не комсорг. В шею меня надо!
И в а н. Ты что это в самокритику ударился?
Ф е д я. А ты?
И в а н. Что случилось?
Ф е д я. Новая установка! Мальян выступил сегодня на завкоме… Сверхурочные категорически запрещаются! План рассчитывать на всю бригаду. Оказывается, на московском часовом заводе придумали какую-то новую организацию труда. А мы отстали! Спрашиваю Мальяна, что там придумали, а он говорит: «Вспомни выступление Груздева в цеху по поводу колеса». И рассказал про вашу самодеятельную школу.
С т е п а н. И про завтрашнюю пробу?!
Ф е д я. Какую пробу?
Все делают знаки Степану.
Г а л я (невинно). Да, какую пробу?
С т е п а н (растерявшись). Видишь ли… Завтра мы собираемся на… на рыбалку…
Ф е д я (отмахнулся). Ну тебя!
Г а л я. Степочка, ну-ка, сядь рядом со мной!
Степана оттаскивают в угол и что-то возмущенно шепчут в оба уха.
Ф е д я. Но как вы обеспечите, что все в бригаде будут работать без брака?
В е р а. Нам всем зарплата будет выплачиваться только за те часы, которые примет у нас контроль. Так мы решили.
Ф е д я. Что? Значит, если он плохо сделает свою операцию, ты не получишь денег за свою?
В е р а. Да, пока вся бригада не сдаст часы исправными целиком.
Г а л я. Мы решили, что будем отвечать друг за друга! Коллективная ответственность!
И в а н. Понимаешь, и это повысит личную ответственность каждого перед бригадой! (Жестко.) Мы не потерпим у себя лодырей и бракоделов!
Ф е д я. Выгонять будете?
И в а н. Воспитывать! И у нас не будет богов на сборке!
За окном раздается грохот.
Г а л я. Что там такое?
С т е п а н (выглядывает в окно). По-моему, кто-то пробежал…
В е р а. Мужчина?
С т е п а н (с восторгом). Да, я так и знал! Так и знал!
В е р а. Кто?
С т е п а н. Не знаю. Никого. Показалось.
Г а л я. Степан, сядь. (Усаживает его снова в угол.)
Ф е д я. Как же это у вас получится? Алеша с Иваном в ссоре. Бабушкина на всех дуется. Разброд.
С т е п а н (вырываясь из угла). Да пустите вы меня! Разброд?! Ах, ты!.. Бабушкина завтра утром первая будет здесь на сборке, если хочешь знать!
Г а л я (со стоном). Все выболтал.
Молчание.
Ф е д я (озираясь). А-а… Вот оно что… Рисунки, схемы… Ход сборки… (Осененный.) Завтра у вас пробная сборка без выпускающего! (С восхищением.) Ах, черти! С утра? Завтра я собираю сюда комсомольцев цеха, других сборочных…
В е р а. Федя, Мальян просил…
Г а л я. Рано еще…
Ф е д я. Что, замахнулись, теперь испугались? Нет, мы придем. Мы посмотрим. И если вы правы, послезавтра поставим вопрос перед директором, и вперед! Груздевское движение на нашем заводе! Поддержим, ребята! Установку я сегодня получил. До утра! (Уходит.)
И в а н. Федя! Стой!
Галя бросилась за ним, вернулась.
Г а л я. Убежал. (Степану.) Эх, ты, ворона!