И в а н. Вот так так! Всыплет нам Мальян…
С т е п а н. Кто же знал, что он сразу, как головой в воду?..
Г р у н я. Но теперь отступать поздно! Он поднимет весь поселок.
И в а н. Вот что, ребята, — уж раз коллективная ответственность, так во всем. Завтра с утра бригада должна собраться вся как один человек!
В е р а. И Забродин?
И в а н. Да, и Алексей. Ясно? Степан!
С т е п а н. Ясно!
И в а н. Только не проспите, товарищи!
Г а л я. Да-да, пора домой. Нужно хоть немного отдохнуть.
Заглядывает О л ь г а Т и м о ф е е в н а.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Отшумелись?
С т е п а н. Идем, Ольга Тимофеевна!.. Наша возьмет! (Открывает дверь.) Ого, первые капли дождя!
Все собираются.
Ничего! Нам не страшно промокнуть! Значит, в бой! В бой, братцы!
Все шумно прощаются, оживленно переговариваясь, уходят. Остаются Ольга Тимофеевна, Иван и Груня.
И в а н. Чаю, мама! Выпьем втроем! (Груне.) Хорошо поговорили, верно?
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Ох, дай-то бог!.. (Уходит.)
И в а н (берет гитару, чтоб повесить на место, перебирает струны). Завтра, завтра… Знаешь, Мальяна боюсь: вдруг чего-то недодумали, испортим все дело… Или ребята не соберутся! Нет, ребята не подведут! (Наигрывает на гитаре.) В день, когда мы приехали, Вера пела эту песню. Помнишь, ты еще не хотела у нас поселиться! А вот как все обернулось, Груня! (Наигрывает и говорит слова песни.)
(Пауза.) Поженимся, Груня!
Груня молчит.
Никогда ты не приласкаешь… Неласковая ты. А когда я приходил поздно с работы, так хотелось, чтоб ты встретила… Или когда читаешь трудную книжку — голова скрипит, а в твоей комнате свет из-под двери. Что стоило тебе тогда выйти ко мне?..
Г р у н я. Мне иногда самой хотелось выйти… Знала, что ждешь. Не могла!
И в а н. Почему?
Г р у н я. Словно внутри что-то удерживает.
И в а н. Груня!
Г р у н я. Не могла… А ведь я должна быть тебе благодарной. Ты помог мне сюда переехать. Устроиться на завод. Комнату дал. Кругом помог.
И в а н. Да здесь каждый помог бы. Разве я об этом думаю!
Г р у н я. С матерью из-за меня ругался. И никогда мне ничего не говорил. Терпенья в тебе много. Я б, может, и не стерпела.
И в а н. Все это мне ничего. Только когда хотелось эти книги бросить и пойти к себе, а с места не двигался, я думал: будет же мне награда за эту мою работу!
Г р у н я. Значит, я обязана?
И в а н. Ничего не обязана! От сердца, Груня! Пойдем, скажем матери, она обрадуется…
Г р у н я. Ох, Ваня, подожди, я должна ответить тебе. Ведь вот смотрю на тебя: счастливая та, которой ты достанешься. Ничего плохого в тебе не знаю, ничего!..
И в а н. Говори!..
Г р у н я. Я никогда не буду твоей женой. Никогда.
И в а н (отошел в сени, распахнул дверь, в комнату ворвался шум дождя). Проливной…
Г р у н я. Ваня! (Склонилась над столом.) Ты мне к завтрему объясни кое-что… тут… (Чуть не плачет.)
И в а н стремительно уходит, не закрыв дверь.
(Обернулась, бросилась в сени.) Ваня! Ваня!.. (Остановилась.)
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Берег реки. Часть дома Груздевых с задним крыльцом и окнами, выходящими на обрыв. Ясное апрельское утро. Слышно, как по улице поселка с веселыми возгласами подходит к дому молодежь, как хлопает дверь, и голоса звучат уже в доме. К дому идет М а л ь я н; он заглядывает в окно, потом садится на скамью под окном, жмурится от солнца, улыбается, насвистывает. Далекий гудок парохода. Из дома выходит Г а л я, в руках у нее кадка с фикусом. Мальян поднимается ей навстречу.
Г а л я (некоторое время молчит в смущении). Вот мы Феде и проболтались.
М а л ь я н. Слышу… Собираются любопытные!
Смотрят друг на друга и смеются.
Да вы поставьте свое дерево.
Г а л я (ставит фикус на землю). Мешает там…
Снова оба смеются.
И обед у вас опять в кармане…
М а л ь я н. Как всегда. (Помолчав.) Я привык. Привык приходить в нетопленую комнату. Бриться холодной водой. Обедать на ходу. Мне это нравится…