Г а л я. И устраивать чужое счастье.
М а л ь я н. Чужое?.. Где Иван?
Г а л я. Его нет. Он придет сейчас…
М а л ь я н. Его нужно разыскать… Начинать скорее!..
Г а л я. Прогоняете меня. (С тихим смехом.) А я увидела вас в окошко, схватила этот дурацкий фикус и вышла… (Быстро оглянувшись на дом.) Сейчас хватятся меня… Я не понимаю, как вы ко мне относитесь. Иногда смеетесь надо мной. А иногда вы — как добрый друг. И я радуюсь. Знаю, вы думаете: что может быть общего — взрослый, солидный человек и девчонка!.. Неправда! Я вас так понимаю, так понимаю!.. (Смеется.) Почему мы смеемся?
М а л ь я н. Это просто утро такое сумасшедшее. Утро рождения. Все вы сегодня рождаетесь заново. И мне захотелось родиться. И я как ребенок!.. Но ведь вы же хотели уехать в Москву тогда, осенью, помните, значит…
Г а л я (тихо, доверчиво). Я так хотела тогда, чтобы вы меня никуда не отпускали…
М а л ь я н (растерянно). Пожалуйста, позовите… Груню.
Галя молча уходит в дом. Из дома выходит Г р у н я.
Г р у н я. Вы рано пришли, Аветис Иванович! Нас проверить?
М а л ь я н. Нет. Я себя проверяю. Как настроение у ребят? Сегодня у каждого на душе должно быть ясно. Чтоб руки не дрожали. Понятно?
Г р у н я (подсела к нему). Понятно. Утро хорошее. И река ожила…
Молчание.
М а л ь я н. Вот тебе и личные дела!.. Трудно тебе?
Г р у н я. Трудно. Что мне делать, Аветис Иванович?
М а л ь я н. Когда я был совсем молодым, мне хотелось всех учить жизни. Я думал, это просто: диктовать и приказывать. Хотел, чтоб ученики моим умом жили. Помню, приходят ко мне советоваться парень и девушка — жениться собираются. Я им об учебе, об ответственности — в общем, рано, говорю, жениться. Ну, они благодарят за совет и прямо от меня бегут в загс расписываться. Бросил учить. Тоже оказалось неправильно, остался в стороне от молодых, одиноким остался. И молодым без совета трудно. Значит, нужно совместить: и направить молодежь и в то же время разум их не насиловать, чтоб своим умом всю лестницу жизни прошли. (Тихо.) Я сам это только что понял!
Г р у н я. Значит, нельзя уговаривать?
М а л ь я н. Вот! Слова — это, оказывается, мало. А ты поставь человека в такие обстоятельства, чтоб он должен был сам разобраться и подумать. Своим умом — это величайшее дело! А иначе воспитаешь фанатика и дурака!
Г р у н я. Аветис Иванович, в Сибири, говорят, скоро пускают новый часовой завод. Это верно?
М а л ь я н. Да, верно.
Г р у н я. Я слышала, собирают добровольцев разных специальностей ехать туда.
М а л ь я н. Первую группу провожаем послезавтра.
Г р у н я. Я могу там пригодиться? Ведь я уже не ученица.
М а л ь я н. Ты? (Помолчав.) Можешь.
Г р у н я. Спасибо.
М а л ь я н. А здесь?
Г р у н я. Здесь я сейчас заменяю Бабушкину, но она придет.
М а л ь я н. Вот ты какая… (Неожиданно рассмеялся.) И если я посоветую тебе: оставайся, — сейчас же побежишь за билетом? Нет, баста! Сама! (Хитро улыбнулся.) А отпустят тебя товарищи?
Из дома выходит О л ь г а Т и м о ф е е в н а.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Доброе утро! Полон дом, Аветис Иванович. А ведь хотели в первый раз втихомолку.
М а л ь я н. Да знал, что растрезвонят. Ну, пускай при свидетелях, тем лучше! Все приготовили? Детали? Чертежи? Рабочие места? (Встал.)
Г р у н я. Все готово.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Весь дом перевернули.
М а л ь я н. Разгром! Ураган! А, Груздева? (Уходит в дом.)
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Что же, Иван так и не показывался?
Г р у н я. Нет.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Вчера-то он ничего не сказывал, может, куда собирался?
Г р у н я. Ничего не говорил.
Из дома выбегает В е р а.
В е р а. Аветис Иванович спрашивает, где Иван. Я сказала, он где-то здесь… Что делать?
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Это подумать только: с вечера ушел и не возвращался. Просто ошалели все. (Груне.) Долго вы с Иваном вчера вечером разговаривали?
Г р у н я (сухо). Нет.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Ты что же, не понимаешь, что мне от тебя услышать нужно?
Груня молчит.
Да. У меня характер, и у тебя характер. (Скрывается в доме.)
Г р у н я. Вера, сходи за Алексеем! Пусть он сам увидит положение… Может, помиритесь дорогой…