Входит С т е п а н со свертком и банкой.
С т е п а н. Рот фронт! (В сторону дома.) Уже? (Складывает принесенное на крыльцо.)
Г р у н я. Мальян здесь. А она придет, Степа?
С т е п а н (вытягиваясь). Товарищ заместитель командира по политчасти, нет таких крепостей…
Г р у н я. Степан, ты опять!..
С т е п а н. Что — опять? В банке — формалин. А это солнышко меня разогрело. Промерз за ночь, а тут вдруг солнце! Гляди! Да не туда смотришь. Вон солнышко. Сюда движется. Замечаешь?
Г р у н я. Вера, видишь, он привел ее.
В е р а. Хорошо. Ждите. (Уходит.)
Г р у н я. Степа, одолжи до получки пятьдесят рублей.
С т е п а н. Завтра ж получка.
Г р у н я. Мне нужно сегодня заплатить Груздевой за квартиру. Сейчас.
С т е п а н. С квартплатой прижимают? Странно. Бери. (Дает деньги.)
Входит, прихрамывая, Б а б у ш к и н а.
(Бросаясь к ней.) Нога! Что?
Б а б у ш к и н а. Здравствуй, Груня.
Г р у н я. Степан тебе, верно, рассказал…
Б а б у ш к и н а. Я ни с кем не разговаривала.
Г р у н я. Мы вчера рассказали Феде о нашем опыте…
Б а б у ш к и н а. Все знаю, можешь не объяснять.
Г р у н я. Откуда же, если никто тебе не…
Б а б у ш к и н а. Знаю.
Г р у н я. Иди в дом. Пусть видят, что ты пришла.
Б а б у ш к и н а (садится на скамью, вытягивает ногу). Вчера подвернула ногу. Всю ночь ныло, ломило…
С т е п а н. Я виноват! Обязан был предвидеть, осел! Когда через дверь рассказывал, должен был предупредить, что здесь под окном яма!
Г р у н я (смеясь). Не сердись на него. А мы вчера вечером подумали, что под окном штукатурка обвалилась. Иди же!
Б а б у ш к и н а. Нет, посижу на солнце. Не выспалась. Под утро, когда боль утихла, чей-то дурацкий петух, не переставая, орал под самым окном.
С т е п а н. Боялся, что она проспит. Охрип даже. Она всегда очень долго спит.
Г р у н я. Что ж ты не идешь?
Б а б у ш к и н а. А примут меня? Я Мальяна боюсь. Он там?
Из дома появляется М а л ь я н.
М а л ь я н. Где же бригада? Саламасова! Я уйду.
С т е п а н. Аветис Иванович, тут Бабушкина пришла!
М а л ь я н. Объявите благодарность по радио!
Б а б у ш к и н а. Видишь, Груня? (Порывается уйти.) Я сейчас…
С т е п а н. Бабушкина! Аветис Иванович, она пришла работать!
М а л ь я н (благожелательно). А, ну иди, иди. (Отправляет ее в дом.)
С т е п а н. Не отвечает. Не замечает. Видит она меня? Слышит? Существую я? Аветис Иванович!
Входит Ф е д я.
Федя, я здесь?
Ф е д я (сияя). Здесь, здесь! Привет! С добрым утром, Аветис Иванович.
М а л ь я н. Ты что же, все разнюхал и всем рассказал?
Ф е д я (радостно). Всем, всем! Пришли?
М а л ь я н. Повернуться негде! Но, понимаешь, Забродина нет.
Ф е д я. Ну и что?
М а л ь я н. Как это — что? Народ привык на него равняться. Ждут от него примера: согласится ли сесть за конвейер?
Ф е д я. Да ты же сам когда-то говорил, что нечего на него равняться. Я все понял.
М а л ь я н. Погоди, я говорил не о том, что он нам вообще не нужен.
Ф е д я. Нет уж, это ты оставь. По-новому, так по-новому! С Забродиным все! Затерто начисто! Нам теперь эти способные, талантливые, гениальные — тьфу! Техшкола! Любого выучим. Посадим в бригаду — коллективная ответственность, хочешь — не хочешь, а лезь из кожи, работай, иначе всем выработку снизишь и бригада тебя выбросит! Теперь у меня главную роль любая, извини за выражение, бездарность сыграет. Я всю ночь не спал, думал об этом. Нет больше Феди, Забродина, Куренкова. Есть рабочее место. Да, сработался Федя — заменят другим. И пускай через двадцать лет никто и не помнит мою фамилию. Даже горжусь этим! Один помирает, другой становится на его место, а завод гудит, продукция идет!..
М а л ь я н. Ты думаешь, Забродину авторитет мы с тобой создавали? Его рабочие за работу уважали, за талант. И подражали. У каждого рабочего свое лицо есть. И ему нужно, чтобы его в лицо узнавали, по фамилии, имени, отчеству.
Ф е д я. Пережитки! Мы — фундамент для будущих поколений.
С т е п а н. На фундамент ребята не пойдут.
Ф е д я. Вот собралась комсомолия, дадим команду, и все! Заставим!
М а л ь я н. Что ж… Пойдем к комсомолии.
М а л ь я н и Ф е д я уходят в дом.