– Я принял решение, мадам, – заявил Шерри. – Пришло время мне осесть и обзавестись настоящим домом. Мне следовало сделать это с самого начала. Быть может, сейчас уже слишком поздно – не знаю. Но если моя жена вернется ко мне, надеюсь, тогда у нас все наладится.
– Я – последний человек на земле, кто хотел бы выгнать тебя из собственного дома, – заикаясь, проговорила дрожащим голосом леди Шерингем. – Однако не понимаю, почему ты надеешься, что твоя жена вернется к тебе. Ставлю десять против одного – она сбежала с другим мужчиной!
– Нет, – возразил его светлость и повернулся к матери спиной, глядя в окно на унылый, мрачный сад. – Кстати, я не желаю, чтобы вы повторяли еще и такое, мадам, поскольку это неправда.
– Откуда ты знаешь, Энтони, мой бедный мальчик? Ты ее никогда не интересовал! Всему виной ее тщеславие и желание любой ценой стать важной дамой!
Он, покачав головой, ответил:
– Она никогда не стремилась к этому. Тогда я этого не знал – мне даже в голову не приходило задуматься о подобных вещах, – но она заботилась обо мне. Гораздо больше, чем я о ней… в то время. Однако если я сумею разыскать ее… Я целыми днями ломаю голову, но так и не могу себе представить, куда или к кому она уехала! Геро была вынуждена искать приют у кого-нибудь! Господи милосердный, мадам, мысли об этом не дают мне спать по ночам; я боюсь, она осталась совсем одна, без денег, без друзей, без… Нет, она наверняка остановилась у кого-то из знакомых, о существовании которых я даже не подозреваю!
– Очень может быть, она отправилась к той своей вульгарной кузине, – язвительно предположила его мать.
Шерри резко обернулся к ней, и она увидела, что он побледнел.
– Миссис Хоби! – воскликнул он. – Как же я мог забыть о ней? Господи, какой же я дурак! Премного вам обязан, мадам!
В тот же день он выехал обратно в город и прямиком отправился к дому Хоби. После того как он постучал в третий раз, дверь ему отворила неряшливая служанка, сообщив, что хозяин с хозяйкой покинули Лондон. Последующие расспросы позволили установить, что чета Хоби отбыла в Ирландию на следующий день после того, как Геро исчезла с Хаф-Мун-стрит. Помрачнев как туча, виконт осведомился, была ли эта поездка согласована заранее. Служанка полагала, что нет: они собрались и уехали в большой спешке; по ее мнению, они получили письмо, которое заставило их отправиться в путь. Но когда виконт спросил: «Они уехали одни или взяли с собой кого-то из друзей?», она лишь покачала головой в ответ и заявила, мол, не знает, поскольку самого отъезда не видела, но полагает, что отбыли одни.
Его светлость вернулся домой, чтобы обдумать полученные сведения. Чем дольше он размышлял, тем больше убеждался в том, что Геро и впрямь обратилась к кузине и сейчас скрывается у нее. Тереза Хоби никогда ему не нравилась; ее мужа он едва знал, но без сомнений заклеймил его словом «проходимец». Постепенно в груди Шерри поднялось негодование на то, что Геро нашла приют у тех самых людей, которых он недолюбливал сильнее всего. Он вспомнил, что запретил ей поддерживать близкие отношения с миссис Хоби; вспомнил и то, что жена, по большей части, игнорировала этот запрет; Шерри благополучно забыл: этот запрет был сделан под влиянием момента, и больше он серьезно его не повторял.
Виконт начал злиться. Перестав воображать, что Геро грозят всевозможные опасности, виконт представил, как она бездумно веселится в обществе тех самых людей, от которых его светлость настоятельно советовал ей держаться подальше. Циничное замечание, походя оброненное его дядей Проспером о том, что дерзкая девчонка вознамерилась напугать его до смерти, пустило корни в голове Шерри и подвигло его, без малейшего удовольствия, на те же самые излишества, коим предавался лорд Ротем. В таком поведении ощущались натужное ухарство и разухабистая удаль, равно как и намек на стиснутые зубы и более чем вероятное упрямство; но мистер Рингвуд, узнав об этом, лишь укоризненно опустил уголки губ да горестно покачал головой.
Спустя шесть недель после исчезновения Геро в Лондон вернулась чета Хоби. Шерри, узнав об их приезде, стал мрачно ожидать возвращения супруги. Но она так и не появилась; зато пожаловала ее кузина – нанести ей визит. Виконт принял леди, и десяти минут, проведенных в ее обществе, ему хватило, чтобы понять: о местонахождении Геро ей ровным счетом ничего не известно. Она даже не подозревала, что его жена сбежала из дому, а в Ирландию ездила, чтобы навестить свекровь, которая тяжело заболела.
Голова у виконта окончательно пошла кру́гом. Угрызения совести, тревога и отчаяние вновь захлестнули его; он изрядно напугал Бутля тем, что всю ночь провел в задней комнате, именуемой библиотекой, то расхаживая взад и вперед, то сидя перед камином и обхватив голову руками. Его светлость много выпил, но не был пьян, когда камердинер рискнул заглянуть к нему на следующее утро, а это, как угрюмо сообщил Бутль Бредгейту, являлось очень дурным знаком.