Глава 3
Лишившись дара речи, мисс Уонтедж несколько мгновений непонимающе взирала на него.
– Ж-жениться на мне, Шерри? – наконец, запинаясь, пролепетала она.
– Да, а почему нет? – ответил его светлость. – То есть если ты, разумеется, не имеешь возражений. Но, учитывая, что ты была готова выйти замуж за викария, не понимаю, откуда им взяться!
– Нет-нет, я вовсе не была готова выйти замуж за викария! – запротестовала Геро. – Я же сказала тебе, что предпочту стать гувернанткой!
– Ладно, не обращай внимания, – великодушно отмахнулся его светлость. – Только не вздумай говорить, будто предпочтешь стать гувернанткой вместо того, чтобы выйти замуж за меня, потому что я тебе не поверю! И никто не поверит. Проклятье, Геро, я не намерен распускать перед тобой перья, как какой-нибудь самодовольный павлин; не исключено, что мне действительно не хватает силы воли, я склонен к распутству и провожу все свободное время в игорных домах, да еще и считаюсь таким сумасбродом, которого не потерпит ни одна разумная женщина; но не делай вид, будто со мной тебе будет хуже, чем в том проклятом пансионате, о котором ты уже прожужжала мне все уши!
Мисс Уонтедж и не собиралась делать ничего подобного. Однако брак с человеком, который долгие годы оставался для девушки примерно таким же божеством, как и для его ливрейного грума, представлялся ей столь фантастической идеей, что она не могла ни отнестись к нему серьезно, ни поверить, будто в ее унылом и беспросветном будущем возможны столь ослепительные перемены.
– Ох, Шерри, прошу тебя, не надо! – взмолилась Геро, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. – Я понимаю, ты меня разыгрываешь, но, пожалуйста, не надо!
– Никакого розыгрыша! – заявил виконт. – Собственно говоря, чем больше я об этом размышляю, тем сильнее мне кажется, что я придумал превосходный план.
– Но, Шерри, ты же любишь Изабеллу!
– Разумеется, я люблю Изабеллу! – ответил его светлость. – Хотя, имей в виду, я вовсе не утверждаю, что непременно сделал бы ей предложение, не сложись обстоятельства чертовски неудачным образом, потому что, скажу тебе откровенно, Геро, я все-таки предпочел бы не связывать себя узами брака. Однако теперь уже поздно думать об этом! Я должен жениться, и раз уж не могу заполучить Несравненную, то предпочту тебя, чем кого-либо еще. Вне всяких сомнений, – великодушно добавил он, – ты мне чертовски нравишься, Геро. Полагаю, мы с тобой великолепно поладим, потому что у тебя нет комнатных собачек или кошечек, ты не впадаешь в истерику и не станешь ожидать, чтобы ради тебя я отказался от своих привычек и все время только и делал бы, что танцевал пред тобой на задних лапках.
– О нет, нет!
– Разумеется, я отдаю себе отчет – это не брак по любви, – продолжал его светлость. – Что до меня, то я покончил с любовью, раз уж Изабелла разбила все мои надежды. Смею надеяться, ничто не доставит ей большего удовольствия, чем осознание того, что она отравила мне жизнь точно так же, как и бедному Джорджу, но будь я проклят, если потешу ее тщеславие, дав ей знать об этом!
Сочувственный вздох, вырвавшийся из уст собеседницы виконта, заставил его вспомнить о ней. В глазах Шерри появилось сомнение, когда в голову пришла очевидная, но неприятная мысль.
– Очень жаль, что ты еще дьявольски молода! – пожаловался он. – Вот будет номер, если тебе приспичит влюбиться в какого-нибудь мо́лодца после того, как мы с тобой окажемся связаны узами брака! Хотя, если подумать, тебе вообще рано выходить за кого-либо замуж. Проклятье, ты же совсем еще ребенок!
– Аугуста Ярфорд вступила в брак, когда ей было всего семнадцать, Шерри, – с надеждой возразила мисс Уонтедж.
– Это совсем другое дело. К тому времени она уже пару сезонов выходила в свет, и если кто и был в тот момент на высоте, так это Гусси Ярфорд! А вот ты ни разу не бывала в обществе, как и не встречалась с кем-либо, кроме своего драгоценного кузена Эдвина да этого любителя молоденьких женщин – викария.
– И тебя, Шерри, – с застенчивой улыбкой добавила девушка.
– Да, но меня можно не считать, потому что с таким же успехом я мог быть твоим братом. – И вдруг его охватили сомнения в собственной правоте. – Пожалуй, из этого ничего не выйдет. Не стоит даже и начинать, – с легкими потугами на рыцарское благородство сказал он. – Я ничего не имею против того, что меня называют распутником, но будь я проклят, если дам повод говорить о себе, будто я покусился на ребенка, едва выпорхнувшего из пансиона!
Мисс Уонтедж сцепила руки на коленях и, запинаясь от волнения, сказала:
– Шерри, если ты думаешь, что я подойду тебе, то, пожалуйста… пожалуйста, женись на мне, потому что я хочу этого больше всего на свете!