Она удалилась величественной походкой. Не успела Вера опомниться от столь неожиданного визита, как в комнату ворвалась… Дуняша!
– Барышня! Как я рада-то! Истинный Бог, душа изболелась! Страху-то натерпелись! Рыбонька моя…
Они бросились в объятия друг друга, как сестры после долгой разлуки.
– Как ты здесь, Дуня? – спросила Вера, когда первые восторги стихли. – Я полагала тебя в Италии, с княгиней.
– И, барышня! Много в деревню не сослали за ваш побег, куда там Италия! Малашка и поехала.
– А где я теперь? – У Веры на языке вертелось множество вопросов. – Чей это дом?
– В Петербурге, в доме Варвары Петровны. Ой, сколько же мы не виделись! – Дуняша продолжала причитать, помогая барышне затянуть корсет.
– Скажи же, – еле выговорила девушка, силясь унять взбесившееся сердце, – Андрей Аркадьевич тоже здесь?
– Нету. Ой, мне не велено болтать. Сами они все расскажут.
– Но, Дуня! – умоляя, взывала Вера, однако горничная закрыла уши руками:
– Не спрашивайте, барышня! Варвара Петровна убьет меня! Страсть как боюсь я их!
Они завершили туалет, и Вера предстала перед роскошным трюмо. На нее глянула чужая изящная красивая юная дама с печальными глазами. Она вздохнула. Вольского здесь нет… Что все это значит? Вера робела перед Варварой Петровной и невольно оттягивала момент встречи с ней. Уж и Дуня тормошит и торопит, а Вера все еще задумчиво смотрит на себя в зеркало, не видя отражения.
– Поспешите, барышня. Они не любят, когда к завтраку опаздывают!
Юная красавица еще раз тяжко вздохнула и последовала за горничной.
Огромная столовая была убрана со вкусом и всевозможной роскошью. На длинном столе сверкали серебряные приборы, хрустальные графины и штофы, севрский фарфор. По стенам висели картины, лакеи в золоченых ливреях разносили легкие кушанья. Все это великолепие возглавляла величественная Варвара Петровна. За столом угощались несколько невзрачных особ, с которыми хозяйка обращалась довольно накоротке. Верно, это были постоянные обитатели дома, компаньонки, приживалки, коими обычно полны барские дома в Москве. Хозяйка и здесь, в чопорном петербургском доме, завела московские обычаи. Войдя в столовую, Вера присела в знак приветствия.
– Однако ты замешкалась, сударыня, в самый раз к концу трапезы поспела, – недовольно отметила Вольская и указала девушке стул, на который та послушно опустилась.
Лакей беззвучно, как тень, откуда-то из-за ее спины подал на тарелку изысканные паштеты, спаржу и что-то еще, чему Вера и названия не знала. В высокий зеленый фужер в виде тюльпана было налито вино. Бывшей воспитаннице пришлось припомнить навыки, полученные в доме княгини Браницкой. Ей удалось скрыть дрожь и держать вилку твердо. Вера не чувствовала голода, однако, едва попробовав кушанье, поняла, насколько пуст ее желудок. Неведомо, сколько часов или дней провела она без пищи. Силясь не хватать еду с жадностью, а вкушать с достоинством, Вера ждала, когда же Варвара Петровна обратится к ней и разъяснит столь странные происшествия.
Однако хозяйка не спешила открывать секреты. Она разглядывала Веру, ровно в лавке приценивалась к товару, и все вопросы застывали на устах юной гостьи.
– Ты удивлена? – наконец нарушила молчание Варвара Петровна. – Спрашиваешь себя, что здесь делаешь, в моем доме?
Вера робко кивнула:
– Да, мадам.
– Не буду пытать твое любопытство… – Она отпила из бокала вина. – К тому же после завтрака тебя велено доставить домой.
– Домой? К генералу? – обрадовалась Вера.
Вольская нахмурилась:
– Какой такой генерал?
– Я служила у них гувернанткой, – пролепетала испуганная девушка.
– Да, с твоим прошлым теперь жди беды. Какие еще сюрпризы оно готовит? – вздохнув, проворчала хозяйка. – Нет, сударыня, домой – это к твоему опекуну.
– Кто он? – вздрогнула Вера и вся обратилась в слух.
Варвара Петровна подняла брови:
– А ты и не знаешь? Князь Браницкий, кто же еще!
– Князь – мой опекун? – ахнула Вера.
Теперь ей этот факт представился очевидным. Как она прежде не догадалась? Осталось неясно другое.
– Но почему вы?..
Вольская насмешливо улыбнулась:
– Как ты понимаешь, не из-за твоих прекрасных глаз я оставила дом и бросилась на поиски, явилась сюда, хотя не терплю Петербурга и этого дома – держу его для сына!
– Которого сына? – неосторожно спросила Вера и тотчас сжалась, как от удара, под бешеным взглядом Варвары Петровны.
– У меня только один сын! Андрей имя ему, коли ты запамятовала.
Она справилась с гневом и продолжила рассказ. То, что услышала Вера, привело ее в сильнейшее волнение. Она забыла о недоконченных кушаньях и обо всем остальном. Вот что поведала Варвара Петровна.
Когда юная воспитанница пропала из дома княгини, та догадалась, чьих рук это дело. Разбитая и уничтоженная смертью Евгения, затянувшейся хандрой, Браницкая не имела сил заниматься Верой. К тому же она собиралась ехать в Италию. Однако перед тем как отбыть за границу, княгиня написала Вольской. Она уведомила Варвару Петровну о похищении воспитанницы, предупредила об ответственности Андрея перед опекуном Веры. Самого князя в Москве не было. Когда он прибыл и попытался найти воспитанницу, Вера уже бежала с цыганкой из дома Андрея. Натурально, никто не знал, где они теперь.
Князь продолжал поиски и однажды явился к Вольским в надежде найти Веру здесь. Браницкий рассказал Варваре Петровне, что совершенно случайно встретил Веру в губернском городе и уже было уговорил ее уехать с ним, но воспитанница опять ускользнула из его рук. Будучи посвященным в историю любви девушки к Вольскому, князь предложил Варваре Петровне устроить счастье молодых людей. Он обещал за Верой порядочное приданое, однако Вольская была возмущена подобным торгом. Да и брать сироту без роду-племени, не зная ее родителей, все равно что покупать кота в мешке. Кто знает, какие сюрпризы готовит будущему супругу ее натура. По родителям всегда видно, что ожидать от детей, а тут как узнать? Коли судить по бурному началу, девица способна ко всяким авантюрам. Такая ли невеста нужна ее сыну?
Князь уехал ни с чем. Он продолжал поиски, прибегнув к тайной полиции. Варвара Петровна случайно узнала, что Андрей тоже разыскивает Веру. Верно, отчаявшись найти, он вздумал спешно жениться на девице Изотовой. Варвара Петровна воспротивилась этому решению, понимая, что отчаяние, а не любовь движет ее сыном. Да и невеста не угодила предками: привести такую в дом – все равно что в чистый колодец плюнуть. Впрочем, Андрей скоро остыл и более того: впал в ипохондрию. Он перестал выезжать, забросил службу, целые дни проводил дома, не вылезая из халата. Читал, курил, никого к себе не подпускал. Бывало, часами в раздумье просиживал без движения. Варвара Петровна стала опасаться за его рассудок.
– А что теперь? – не утерпела Вера, прервав повествование.
Она готовилась к новой вспышке гнева, но Варвара Петровна сохранила спокойствие и ответила:
– Теперь? Вот уже второй месяц, как он заперся в тверской деревне и не велит мне приезжать. Какая мать вынесет такое?
Черты лица Вольской смягчились, казалось, она вот-вот заплачет. Однако сильная дама продолжила рассказ. Желая вывести сына из ипохондрии, Варвара Петровна снеслась с князем и приняла участие в поисках Веры. Следы вели в Петербург. У Браницкого были предположения, где ее искать. Тайная полиция прочесывала Коломну, но Варвара Петровна со своей гвардией несколько опередила действия князя, и, к счастью, весьма вовремя.
– Теперь же я отправлю тебя в имение вызволять сына. Скажешь ему, что я согласна на ваш брак… Не вижу ни восторга, ни счастья на твоем лице! – Варвара Петровна опять нахмурилась. – Думаешь, что из великой любви к тебе я попрала свои принципы? Сына спасаю! – Голос ее дрогнул. – Один он у меня остался, а ради него я и тебе в ножки поклонюсь.
– Не надобно! – вдруг звонко воскликнула Вера.
Брови Вольской поползли вверх.