Володя разделся, постирал трусы и повесил их на батарею. Одел белые тапки потянулся за халатом, как тут же дверь открылась и в помещение вошла одна из его недавних спутниц: — Господин? Все хоро…
Девушка замерла, сначала она побелела, потом покраснела, улыбка стала более яркой, а глаза опустились в самый низ.
— Все хорошо, дверь закрой, — сказал Володя, девушке, наверное, он слишком долго переодевается, и она пришла его поторопить.
Он не испытывал стеснения, не привык, но стоять голышом, чтобы его видели все окружающие, не хотел.
— О… Господин! — воспринимая как высшую награду девушка в одно движение закрыла дверь щелкнула замком, а другой рукой распустила волосы.
Она приблизилась к нему и принялась всего целовать.
Что было дальше Володя точно не помнил. Сначала она набросилась на него, потом войдя во вкус он на нее. Единственное что отпечаталось в голове, как она кричала, ох как же громко она кричала и ему было очень приятно.
Когда Володя закончил. Девушка лежала на кушетке и с закрытыми глазами и улыбалась. А Володя, не знал, что дальше делать.
— Господин, меня зовут Наталья, — сказала девушка с трудом вставая. — Я оставлю вам в кармане мою визитку. Если вам нужна будет моя помощь… Любая… Звоните… Я готова… В любое время дня и ночи. Она подняла с пола махровый халат, одела на парня и открыв дверь протолкнула внутрь.
— А мы вас уже заждались, господин! — чуть ли не хором сказали стоящие внутри женщины. Кажется, они все слышали и от этого такими плотоядными глазами смотрели. Где-то на грани сознания шевельнулся червячок, но Володя приструнил его. Теперь после своего первого секса, у него не шумело в голове, и он вполне дружелюбно сказал: — Здравствуйте, красавицы. С чего начнем?
— Сюда господин! — произнесли несколько девушек. И устроили его в небольшом кресле, в котором так хотелось растечься и заснуть. Причем несмотря на то, что он Мечник заметить, как он оказался в кресле, не успел.
— Положите голову назад и закройте глаза господин, — сказала девушка постарше.
Дальше началась самая настоящая магия. Сначала ему сделали стрижку, потом помыли голову и натерли маслами. Делать маникюр и педикюр, кто-то чистил пятки. Володю так расслабило, что его стало клонить в сон так приятно и спокойно ему еще никогда не было. Он даже не заметил, как его помыли. А уж когда начался массаж всего тела, то он вообще выпал из реальности. Массажировали все, даже то что обычно находится под штанами. Спину тоже промяли качественно, прям каждую мышцу.
Когда дед приехал за ним, то ему пришлось даже немного подождать. Провожали его как большого проверяющего из управления. Володя не знал, какое количество людей работает Бархатных ручках, но человек тридцать его проводило. В то время как с ним работало хорошо, если десять девушек и все так приветливо улыбались, что Володя на секунду ощутил желание задержаться.
Только дед уже вышел из машины и даже распахнул перед ним двери. Через некоторое время, в машине дед хитро спросил: — Ну что, тебе тут понравилось?
— Понравилось, — довольно улыбнулся Володя. Здесь скрываться уже не нужно было, можно было расслабиться.
— Кольцо не снимал? — уточнил дед. — Это от нежелательной беременности.
— Не снимал, — ответил Володя, рассматривая украшение.
Одно только смущает, произнес негромко парень: — У меня трусы украли…
— Ха-ха-ха-ха-ха! — стал ему ответом заливистый смех деда.
Интерлюдия
Наталья Григорьевна Хабенская и Екатерина Ивановна Каринская сидели в холле косметического салона Бархатные ручки и пили кофе, ожидая еще одну свою подругу.
Две подруги возраста сорока пяти лет были настоящим украшением для любой компании. Сильные, красивые, холеные и постоянно следящие за собой стервы. Да стервы, их называли именно так.
Они были из той категории Родовых женщин, которых родители выдали замуж за возрастных мужчин.
Семейные традиции требовали от девчонок подчинения, ради объединения семей: своей и будущей.
Время прошло, слезы были выплаканы, дети уже достаточно взрослые, а мужья скоропостижно умерли. Все.
С этого момента молодые, в сущности, женщины остались одни и второй раз замуж они не собирались, а жили на полную катушку, ни в чем себе не отказывая.