Через некоторое время они стояли перед небольшим сооружением, напоминающим гараж.
- Заходи, - резко, но одновременно легко подтолкнул он ее своей грубой ладонью.
Она робко вошла, при этом пристально осматриваясь.
- Это убежище моего отца, после его смерти оно стало моим. Оно потрясающее, в нем даже жить можно.
- Где же твои работы?
- Сейчас покажу, - плотно закрыв дверь, довольно медленно зашел за перегородку, будто подготавливаясь к чему-то.
Саманта остановилась перед полкой, на которой лежала стопка книг. Осторожно взяла самую верхнюю. На обложке было написано: «1940-45». В самом углу была пометка: «Роберт Грин».
- Эрик, это книга твоего отца?
Она обернулась и увидела Эрика, который стоял прямо напротив нее.
- Да, - спокойно ответил он, сжимая в руке, которая в то время была за спиной, приготовленную тряпку. Она растерянно посмотрела на него, будто предчувствуя что-то.
- Эта книга очень дорога мне, - уголки его сухих губ чуть дрогнули.
- Извини, мне не стоило ее брать, - она стыдливо опустила глаза и повернулась лицом к полке, чтобы положить ее на место. Эрик резко обнял ее и закрыл лицо тряпкой, через некоторое время девушка обмякла, он нежно опустил ее на пол. Спустя несколько часов в дневнике, спрятанном в тумбочке, появилась запись: «Саманта Уоррен 21.10.1999 была благословлена. Все прошло успешно». Внизу страницы была заметка: «С каждым разом становится все сложнее».
Глава 4. Первое блаженство
- Вот так, осторожно, - говорил он 25 июня 1985 года, укладывая обмякшую девочку лет 12 в ванну с горячей водой. Затем, присев на корточки, стал нежно обмывать ее лицо, шею, руки, ступни. Через некоторое время спустил воду в ванной, махровым полотенцем, пропитанным женскими духами, стал растирать ее влажную кожу. Крепко обняв ее, переложил на металлический стол, подставил под ее кисти, которые нависли над полом, два больших серебряных кубка, осторожным движением ножа порезал вены на правой руке, пока темно-вишневая кровь стекала в сосуд, он рассек пульсирующую вену на второй руке.
Через пару минут один кубок он отставил в сторону, а другой крепко обхватил холодными ладонями. Осторожно приоткрыв пальцами ее пухлые губы, немного наклонил сосуд, несколько капель упало на ее белые зубы, обмакнув два пальца в крови, поставил крест на выпуклом лбу. Потом, накинув халат, медленно, будто собираясь с мыслями, подошел к тумбочке, на которой, укутанные в полотенце, лежали ножи. Глубоко вздохнув, взял необходимый инструмент и подошел к телу, сделал небольшой надрез в области щиколотки, оставив лезвие ножа между кожей и мясом, достал из кармана халата маленькие ножницы и надрезал кожу поперек. Он старался быть осторожным, внимательным, сконцентрированным, поэтому его движения были размеренными, легкими, в какой-то степени даже нежными. После того, как он закончил эту нелегкую процедуру, сел рядом с телом, обхватил второй кубок. Как только его губы коснулись края сосуда, его охватило неистовое возбуждение. Он чувствовал, как кровь убиенной охватывает каждую клеточку его тела, как будто эта кровь обновляет его, дарит ему новую жизнь. В этот момент блаженная улыбка так и не сходила с его лица. После этого он поцеловал ее в лоб, в то место, где стоял крест, и, заворожено смотря на ее закрытые глаза, нежно шепнул:
- Это мое благословение, дитя.
Спустя некоторое время дверь убежища открылась, и вошел мужчина лет 40 в темном пальто. Он медленно подошел к сыну, застегивающему молнию на патологоанатомическом мешке, и положил большую руку ему на плечо:
- Тебе понравилось то, что ты сделал?
Эрик посмотрел на отца своими темными, как мрак, глазами и произнес приглушенным голосом:
- Да.
Через несколько секунд добавил:
- Я никогда раньше не испытывал такого волшебного чувства... оно прекрасно.
Отец слегка улыбнулся:
- Ты так долго искал себя... и наконец-то нашел. Я горжусь тобой.
Глава 5. Правда прошлого
Белый свет очень ярок, он ослепляет, заставляет чувствовать себя беспомощным. Но даже этот свет не помешал увидеть вдалеке силуэт, силуэт маленькой девочки. Она стояла на берегу с поникшей головой, крепко сцепив пальцы в замок. Он медленно подошел к ней, закрывая ладонями глаза от яркого света. Ее короткое голубое платьице с желтыми кружевами еле заметно подрагивало на ветру. Он остановился в нерешительности за два шага от нее. Длинная косичка из светлых волос покоилась на правом плече.