Двигаясь в северном направлении, Брут и Кассий принудили к подчинению те несколько городов, оказавшихся на их пути, что были способны встать на сторону Октавиана и Антония.
Они переправились через Геллеспонт и следовали вдоль берегов Фракии, в то время как их флот продвигался вперед по водам залива, именуемого Фасосским морем.
Авангард Антония и Октавиана уже встал лагерем в местности, именуемой Теснинами, напротив горы Символ, одного из отрогов Пангейских гор.
Командовал авангардом Норбан.
Далекий от мысли, что Кассий и Брут находятся так близко от него, он оказался окружен нашими войсками в тот момент, когда менее всего этого ждал, и, вынужденный покинуть свои позиции, оставил в плену у нас значительную часть своей армии.
Она едва не попала туда вся целиком вместе с ним.
Кассий и Брут намеревались броситься в погоню за ним, как вдруг им стало известно, что Антоний, с невероятной быстротой совершая усиленные дневные переходы, пришел на помощь своему легату.
Октавиан был болен и потому задержался; он появился лишь через неделю после Антония.
Задолго перед тем Кассий и Брут уже заняли позиции на склоне горы, у подножия которой построены Филиппы; обращенная к противнику сторона боевого расположения их войска была защищена небольшим ручьем, который берет начало на этой горе и впадает в море.
Лагерь Брута был ближе к Филиппам, лагерь Кассия — ближе к морю.
Войско Октавиана и Антония целиком опиралось на Стримон.
Пространство, заключенное между безымянным ручьем, на берегу которого мы встали лагерем, и Стримоном, то есть равнина, где разыгралась битва, которую я намереваюсь описать, называется Филиппийскими полями.
Октавиан расположил свой лагерь напротив Брута, Антоний — напротив Кассия.
Никогда еще, даже при Фарсале, две столь крупные римские армии не противостояли друг другу.
Войско Брута, в которое входил и я, по численности намного уступало войску Октавиана, но, благодаря красоте вооружения, большей частью сверкавшего золотом и серебром, отличалось от него своим великолепием.
Будучи сам скромным и непритязательным, Брут позволял своим солдатам и командирам роскошество в вооружении. Он был убежден, что, когда человек обороняется, он одновременно защищает и свое вооружение и, чем это вооружение богаче, тем лучше он его защищает.
Чувствовалось, что близится решающий час, и все готовились к сражению.
Октавиан приказал раздать своим солдатам по малой мерке зерна и по пять драхм по случаю искупительного жертвоприношения.
Что же касается Брута, то он произвел очистительные обряды над своим войском прямо под открытым небом и, чтобы подчеркнуть скупость Октавиана, раздал по пятьдесят драхм всем своим солдатам.
Во время этой церемонии те два орла, что не покидали нас от самых Сард, внезапно взлетели и так и не вернулись.
То было не единственное дурное предзнаменование, и вечером, беседуя между собой, Брут и Кассий решили ничего не говорить о нем солдатам.
Тем же утром ликтор, несший фасции перед Кассием, подал ему венок верхом вниз.
За несколько дней до этого, во время религиозной церемонии, человек, который нес золотую статую Победы, принадлежавшую Кассию, оступился, и статуя упала на землю.
Целыми днями над двумя нашими лагерями летали огромные стаи хищных птиц.
Наконец, внутри лагерных укреплений собралось несколько пчелиных роев, и потому прорицатели, сочтя такие скопления дурным знаком, распорядились огородить это место и вывести его за пределы лагеря.
Невзирая на свои эпикурейские убеждения, которые начисто отвергают влияние знамений на события, Кассий начал поддаваться тревоге. И потому, имея в своем распоряжении прекрасный флот, полностью избавлявший его от беспокойства по поводу продовольственного снабжения, он, вероятно, хотел затянуть борьбу до зимы.
Брут, напротив, в любых обстоятельствах настаивал на том, чтобы поскорее дать сражение. Он спешил вернуть свободу отечеству, либо хотя бы избавить от стольких зол людей, измученных поборами на войну и множеством других невзгод, которые она влекла за собой.
Однако утвердило его в этом мнении прежде всего то, что, с одной стороны, его конница брала верх во всех стычках, а с другой стороны, участились случаи дезертирства солдат, из республиканского лагеря переходивших на сторону Антония и Октавиана.
Поскольку возникло разногласие между Брутом, желавшим как можно скорее дать сражение, и Кассием, желавшим повременить с ним, был созван военный совет, на котором присутствовали все старшие командиры.