И в самом деле, в ходе 696 года от основания Рима, когда консулами были Пизон и Габиний, Клодий добился должности трибуна.
Первое, о чем он позаботился в качестве народного трибуна, это подкупить консулов.
Поскольку назначение наместников в провинции находилось в его ведении, он Пизону отдал в управление Македонию, а Габинию — Сирию.
С этого времени Цицерон не мог более рассчитывать на поддержку со стороны консулов.
Но оставались еще Красс, Помпей и Цезарь, которые были способны защитить его.
Однако Красс воздержался делать это; он ненавидел Цицерона, который называл его то Лысым, то Богачом.
Что же касается Помпея, то ему было чем заняться, помимо Цицерона; в свои пятьдесят лет он только что женился и в этом солидном возрасте был безумно влюблен в свою молодую жену Юлию. Так что в ответ на все страхи Цицерона он ограничивался словами: «Ничего не бойся, я ручаюсь за все!»
Он имел некоторые основания говорить так.
И в самом деле, Клодий явился к нему и сказал:
— Меня уверяют, что Цицерон собирается покинуть Рим. Но почему? Неужели он думает, что я сержусь на него? Да меньше всего на свете! Ну разве что у меня есть небольшая обида на его жену, эту старую кривляку Теренцию, но к нему, великие боги, я не питаю ни ненависти, ни гнева!
Но почему Клодий постарался обмануть Помпея?
Все очень просто. Клодию стало известно, что Цицерон поведал Цезарю свои опасения и Цезарь предложил ему должность легата в своей армии; согласившись принять эту должность, Цицерон ускользнул бы от Клодия.
И вот Цицерон, успокоенный Помпеем, отверг это предложение.
— Ты совершаешь ошибку, — сказал ему Цезарь.
Но теперь, по его мнению, он был в расчете с Цицероном.
Между тем в одно прекрасное утро Клодий действительно выдвинул против Цицерона обвинение.
Цезарь уже уехал, и никакой возможности присоединиться к нему не было.
Цицерон бросился к Помпею.
Помпей, укрывшись на время от всех, проводил медовый месяц на своей вилле в Альбанских горах.
Ему было крайне неловко увидеться с тем, кого он погубил своими успокоительными словами. Бороться с Клодием означало отказаться от любовных наслаждений во имя борьбы на Форуме.
Так что Помпей бежал через заднюю дверь, успев крикнуть:
— Скажите ему, что меня нет дома!
По его приказу Цицерона провели по всему дому, от подвала до чердака, желая доказать, что Помпея там и в самом деле нет.
Цицерон не был одурачен этой уловкой, и ему стало понятно, что он погиб.
Он вернулся в Рим, надел траурное платье, перестал стричься и брить бороду и начал обходить город, умоляя народ о защите.
В то же время Клодий, окруженный толпой своих сторонников, слонялся по улицам и, сталкиваясь с Цицероном, потешался над переменой в его облике; наполовину вытаскивая меч из ножен, он спрашивал прославленного оратора, по-прежнему ли тот считает, что орудие должно уступить тоге.
Однако друзья Клодия не довольствовались этим. Они швыряли в Цицерона и его спутников все, что попадалось им под руку: преимущественно камни, а если ничего лучшего не было, то и комья грязи.
Взывая о помощи, Цицерон обращался прежде всего к всадническому сословию. В свое время эта новая знать избрала его своим предводителем. И она помнила об этом; пятнадцать тысяч молодых людей с золотым кольцом на пальце ходили по улицам и просили за Цицерона народ.
Сенат, ненавидевший Клодия, пошел еще дальше.
Своим указом он объявил о всеобщем трауре и повелел всем римским гражданам облачиться в черное.
Но Клодий окружил сенат своими людьми, то есть народом; народ встал на сторону своего трибуна.
Народ любит таких дерзких игроков, готовых поставить на кон свою голову. Он любил Гракхов, любил Катилину, любил Клодия, ему предстояло полюбить Цезаря, а точнее говоря, он его уже полюбил.
Речь более не шла о том, чтобы сражаться словом: речь шла о том, чтобы сражаться клинком.
Цицерон оказался меж двух людей, которые давали ему противоречившие друг другу советы.
— Останься, — говорил ему Лукулл, питавший к Клодию ненависть обманутого мужа, — останься и сражайся; я ручаюсь тебе за успех.
— Уходи, — говорил ему Катон, — и народ, пресытившись яростью и бесчинствами Клодия, вскоре сам пожалеет о тебе.
Цицерон обладал гражданским мужеством, но был начисто лишен мужества военного.