— Клянусь Геркулесом! Скажи хотя бы раз «нет», чтобы нас стало двое!
Так вот, Целий был в Испании вместе с Цезарем, сражался на его стороне и вернулся в Рим вместе с ним; он рассчитывал на tabulæ novæ.
Но нет. Цезарь разрешил лишь частичное банкротство на двадцать пять процентов. А это никак не устраивало Целия.
Для Целия выплатить семьдесят пять процентов своих долгов означало отдать куда больше того, чем он располагал. Так что ему нужны были возмущения, чтобы не платить ничего.
Чтобы достичь этой цели, он ставит свое судейское кресло рядом с креслом своего коллеги по должности, Гая Требония, в обязанности которого входило вершить суд над гражданами.
Затем он объявляет, что будет принимать жалобы, но не от кредиторов, а от должников.
Никто не обращается к нему с жалобами.
Тогда он предлагает издать указ, который позволил бы должникам рассчитаться с долгами посредством шести ежегодных выплат и без начисления процентов.
Однако консул Сервилий Исаврийский, которого Цезарь оставил взамен себя в Риме, дабы тот поддерживал мир в его отсутствие, выступает против предложения Целия.
Тогда Целий выдвигает другое предложение.
Он предлагает не принуждать съемщиков жилья вносить квартирную плату, пока будет длиться война между Цезарем и Помпеем.
На сей раз все съемщики жилья стоят за него горой, а поскольку одновременно все собственники жилья выступают против него, он добивается того, чего хотел: смуты.
Второго претора Требония сталкивают с кресла, он спотыкается, падает и разбивает голову о ступени своего судейского возвышения.
Консул изгоняет Целия из сената.
Целий хочет произнести перед народом речь и поднимается на трибуну, но консульские ликторы заставляют его спуститься с нее.
Тогда он посылает гонца к Аннию Милону, убийце Клодия, благодаря Цицерону объедающемуся отменными фигами в Массалии.
Он велит сказать ему, что настал момент вступить в Италию и поднять в провинции восстание от имени Помпея.
Анний Милон с готовностью принимает это предложение. Он набирает около сотни человек и переходит через Альпы, прямо как Ганнибал.
Целий присоединяется к нему с несколькими гладиаторами, и они вдвоем разъезжают по провинции, провозглашая отмену долгов.
Но отмены долгов им недостаточно: им нужен грабеж.
Милон освобождает около тысячи рабов и с этим небольшим войском начинает осаду города Компса в Калабрии.
Однако претор Квинт Педий, укрывшийся с несколькими сотнями солдат в этом городе, бросает в него со стены камень, попадает ему в голову и убивает его.
Целий, со своей стороны, действует так же, как и Милон.
Он берет в осаду город Фурии.
И там, рассчитывая на свое красноречие, он приближается к отряду испанских и галльских конников и предлагает им покинуть службу Цезаря и перейти на сторону Помпея.
Но один из этих конников, сочтя такое предложение бесчестным, пронзает Целия насквозь своей саблей.
Таким образом в Риме восстанавливается спокойствие. Все взоры, на короткое время отвернувшиеся от Помпея и Цезаря, чтобы следить за Целием и Аннием Милоном, вновь устремляются на Помпея и Цезаря.
Для Цезаря обстоятельства складываются плохо.
По слухам, Помпей совершил вылазку, предал мечу половину армии Цезаря, и Цезарь с оставшимися у него войсками поспешно уходит в Фессалию.
В стане помпеянцев царит ликование.
Через две недели на Форум обрушивается еще одна новость.
Армии противников сошлись вблизи Фарсала. Армия Помпея уничтожена. Что стало с Помпеем, никто не знает.
Радость приверженцев Помпея сменяется радостью приверженцев Цезаря.
Расскажем, что во всем этом было правдой, и посмотрим, что стало с Помпеем.
Помпей, и в самом деле, совершил две вылазки: одну из Диррахия, другую из своего лагеря. Цезарь потерял при этом две тысячи солдат убитыми и ранеными.
Это заставило его задуматься. У фортуны самых великих полководцев случаются минуты рассеянности, и вследствие минутной рассеянности своей фортуны Цезарь мог утратить власть над миром.
Вечером после сражения, в котором Цезарь потерял две тысячи своих солдат, он сам сказал:
— Если бы Помпей умел побеждать, сегодня победа осталась бы за Помпеем!
Цезарь мог перенести войну в Фессалию или в Македонию, и вместо засушливой страны, где его солдатам приходилось есть лепешки из кореньев, оказался бы в плодородных краях, где эти галлы и германцы получили бы полную возможность насытить свои желудки.