Помпей, полагая, что Цезарь отступает вследствие своего поражения, скорее всего бросится за ним вдогонку.
Если же, напротив, Помпей вновь пустится в плавание и вернется в Италию, то он, Цезарь, повернет обратно, пройдет через Венетию и явится дать ему бой под стенами Рима.
Однако вероятность того, что Помпей последует за ним в Македонию, была велика и вот по какой причине.
Помпей направил в Македонию своего тестя Сципиона с двумя легионами.
Цезарь и его пятьдесят тысяч солдат могли отправиться в погоню за этими двумя легионами и Сципионом.
Так вот, было вполне вероятно, что Помпей, более чем когда-либо влюбленный в свою жену, не отдаст тестя в руки Цезаря.
Расчет Цезаря оказался верным. Помпей бросился за ним вдогонку. Именно тогда распространилось первое известие — о поражении Цезаря и его бегстве.
Помпей разослал письма чужеземным царям, полководцам и городам, как если бы уже был победителем.
Его жена Корнелия находилась в Митилене; он послал к ней гонцов, чтобы сообщить ей, что война закончена или почти закончена.
Эта новость воспринималась в Риме тем более достоверной, что там начали замечать появление друзей изгнанников, а также их управляющих. Они прибывали с целью заранее нанять вблизи Форума дома, прямо с порога которых можно было бы охотиться за избирательными голосами.
В армии Помпея уже зарились на должности и посты, которые занимал Цезарь.
В особенности разжигал честолюбие его сан верховного понтифика.
Уже были названы три притязающих на этот сан соперника, которые могли бы получить большинство голосов: Лентул Спинтер, Домиций Агенобарб и, прежде всего, Сципион, тесть Помпея.
Так что по Риму помпеянцы прогуливались с высоко поднятой головой.
Цезарианцы были тем молчаливее, что по Риму ходили зловещие слухи о проскрипциях, которые должны были последовать за этой победой Помпея. Говорили, что Домиций носит в складках своей тоги проскрипционный список, по сравнению с которым списки Суллы и Мария были просто пустяком.
Многие уже открыто говорили на Форуме, на Марсовом поле, а особенно под крышей портика Помпея, обычном месте встречи его сторонников:
— Проскрипционные списки? Да зачем их составлять? Добро было простакам терять время на составление таких списков; мы будем объявлять вне закона не отдельных людей, а целые классы; мы будем карать не каждого поодиночке, а всех гуртом.
Это было тем более вероятно, что Лабиен подал страшный пример мести. Несмотря на принятый по настоянию Катона закон, гласивший, что всем пленникам должна быть сохранена жизнь, Лабиен приказал убить пятьсот пленных солдат Цезаря.
Катон разразился рыданиями и вернулся в Диррахий, накрыв голову тогой в знак скорби.
И потому Помпей, пустившись в погоню за Цезарем, оставил этого рыдальщика в Диррахии.
Поскольку Помпей слышал, как все кругом порицают его за медлительность; поскольку те, кто полагал, что дела идут недостаточно быстро, утверждали, что ему нравится видеть на своем утреннем выходе целую толпу сатрапов и сенаторов; поскольку Домиций Агенобарб называл его не иначе, как Агамемноном и царем царей; поскольку Фавоний громогласно заявлял, чтобы Помпей услышал его: «Да, не отведать нам в нынешнем году тускуланских фиг!»; поскольку со всех сторон ему доносили, что вся эта прекрасная молодежь, последовавшая за ним и уже уставшая от него, вполголоса говорила: «Избавимся вначале от Цезаря, а затем и от Помпея», — он решил атаковать Цезаря, едва тот остановится.
Цезарь шел с запада на восток; он пересек Эпир, вступил в Фессалию и остановился близ Фарсала.
Он преодолел около ста восьмидесяти миль. На протяжении первых ста тридцати миль его поход был не чем иным, как непрерывной борьбой.
Слух о его поражении уже распространился, и к нему относились, как к беглецу, отказывая ему в продовольствии и фураже. Наконец, вступив в Фессалию, он захватил город Гомфы, и его армия оказалась среди полного изобилия.
Солдаты, на протяжении пяти месяцев почти умиравшие от голода, устроили настоящее пиршество, которое длилось три дня.
Затем, поскольку было замечено появление передовых отрядов Помпея, Цезарь снова выступил в путь.
Ибо вовсе не то место, где он теперь находился, хотелось ему выбрать для решительной битвы.
Когда ты зовешься Цезарем и в той грандиозной игре в кости, что называют битвой, ставишь на кон мир, тебе хотя бы позволительно выбрать сукно, на котором ты выиграешь или проиграешь.