— В бой! В бой!
Тогда Цезарь поднялся на возвышенность, чтобы его видели и слышали как можно больше солдат.
— Друзья, — крикнул он, — наконец-то настал день, когда Помпей вызывает нас на бой и когда мы будем сражаться уже не с голодом и лишениями, а с людьми! Вы ждали этого дня с нетерпением, и он настал; вы обещали мне победить, так держите ваше слово. Все по местам!
Затем, повернувшись к Антонию, он произнес:
— Дай приказ поднять перед моей палаткой сигнал к бою.
Минуту спустя кроваво-красное знамя уже развевалось на ветру.
XIX
Расположение обеих армий. — Два пароля. — Крастин. — Начало сражения. — «Бейте в лицо!» — Страх римских щеголей. — Помпеянская конница обращается в бегство и вносит смятение в остальную часть армии. — Помпей покидает поле боя и возвращается в свой лагерь. — Цезарь щадит римлян. — Он нападает на лагерь Помпея. — Помпей бежит через Лариссу и Темпейскую долину. — Цезарь тревожится за Брута. — Он сжигает, не читая, переписку Помпея. — Не лучше ли было быть Фемистоклом-изгнанником, чем Цезарем-победителем?
Обе армии стояли на правом берегу Апидана, реки, берущей начало на стыке Панэтолийских и Тимфрестских гор.
Сообщив, где располагались армии, скажем теперь, какие места занимали военачальники.
Цезарь выбрал для себя правое крыло; он должен был, по своему обыкновению, сражаться в рядах Десятого легиона. Антонию предстояло сражаться подле него.
Домиций Кальвин командовал центром.
Сулла — левым крылом.
Помпей, видя все это, оставил за собой левое крыло и собрал вокруг себя, помимо двух своих легионов, множество пращников, лучников и конников.
Видя эти приготовления, Цезарь понял, что замысел противника заключается в том, чтобы окружить его и отрезать от основного сражения.
Тотчас же он вывел из резерва шесть когорт и скрытно разместил их позади Десятого легиона, приказав им не двигаться с места и оставаться незаметными для неприятеля, пока его конница не пойдет в атаку.
Как только атака начнется, эти шесть когорт должны броситься в первый ряд и, вместо того чтобы издалека метать дротики, каждому солдату надо будет держать острие своего дротика на уровне лица неприятеля.
— Ибо прежде всего, — добавил Цезарь, — бейте в лицо!
Он с полным основанием полагал, что все эта красивая молодежь, все эти щеголеватые конники скорее предпочтут бежать, нежели оказаться обезображенными.
Таких копьеносцев у Цезаря было три тысячи. Он должен был взмахом знамени подать им знак, когда для них настанет время выполнить указанный маневр.
Домиций Кальвин, командовавший центром армии Цезаря, находился напротив легионов Сципиона, тестя Помпея, приведенных из Сирии.
Наконец, Сулла, командовавший левым крылом Цезаря, находился напротив Афрания, командовавшего правым крылом Помпея и имевшего под своим начальством легионы из Киликии и приведенные из Испании когорты, которые Помпей считал лучшими своими войсками.
Фланг правого крыла Помпея был прикрыт ручьем, к которому было трудно подступиться. Помпей считал это крыло достаточно хорошо защищенным и потому сосредоточил подле себя почти всех своих лучников и почти всех своих пращников.
Сидя верхом на коне, Помпей с вершины холма осматривал боевые порядки обеих армий.
Прежде всего Помпея поражало резкое отличие в их поведении: спокойствие и неподвижность армии Цезаря и возбуждение, если не сказать замешательство, царившее в его собственной армии.
Все эти конники, все эти щеголи, все эти красавцы не подчинялись никаким приказам и желали быть в первых рядах.
И потому он послал гонцов с поручением передать им приказ твердо стоять на месте и сомкнуть ряды.
Видя этих гонцов, доставлявших во все концы приказ Помпея, Цезарь решил, что они дают сигнал к атаке.
Он тотчас велел передать по рядам своего войска пароль Венера Победоносная.
В то же самое время Помпей назначил свой пароль — Геркулес Непобедимый.
В этот момент Цезарь услышал, как один из солдат, добровольцем вступивший в его армию, а в предыдущем году бывший центурионом Десятого легиона, воскликнул, обращаясь к центурии таких же, как он, добровольцев, которые избрали его своим командиром:
— За мной, соратники, ибо настало время выполнить все то, что мы обещали Цезарю!
Цезарь узнал центуриона и, обратившись к нему по имени, спросил его:
— Ну и что, Крастин, ты думаешь о сегодняшнем сражении?