Несколько льстецов захлопали в ладоши.
Однако Цезарь отверг венец, и народ стал рукоплескать.
Это уязвило Цезаря.
И кроме того, что бы он ни делал, как бы ни старался быть милосердным, справедливым, добрым, ему не удавалось привлечь к себе своих врагов.
Все эти огорчения вызвали у Цезаря глубокое отвращение к жизни. Он распустил свою испанскую гвардию и один, без охраны, прогуливался по улицам Рима, по Форуму и Марсову полю. Однажды он во всеуслышание сказал: «Я предпочитаю быть убитым, нежели все время бояться». А в другой раз заявил: «Рим больше заинтересован в сохранности моей жизни, чем я сам».
Вот об этом-то все в Афинах и вели бесконечные разговоры в Ликее, в садах Академа и на Агоре, как вдруг разнесся слух, которому вначале никто не поверил:
— Цезаря убили двадцатью двумя кинжальными ударами!
Затем, мало-помалу, стали появляться подробности убийства и рядом с именем жертвы зазвучали имена убийц: Брут, Кассий, Каска, Кимвр, Требоний и Децим Брут по прозванию Альбин.
И все же сомнения еще оставались, пока сын Цицерона не получил «Трактат об обязанностях», который прислал ему отец.
Цицерон вставил в свое сочинение несколько фраз, в которых он подтверждал страшную новость.
Но почему Цицерон так сильно ненавидел Цезаря, который никогда не делал ему ничего плохого и так часто делал ему столько хорошего?
Все очень просто: Цезарь и Цицерон оба были великими личностями, однако личность Цезаря затмевала личность Цицерона.
Если бы Цезарь пожелал посвятить себя судебному красноречию, он стал бы таким же великим оратором, как Цицерон. Но вот Цицерон, посвяти он себя военному делу, никогда не стал бы таким же великим военачальником, как Цезарь.
Цицерон сын то ли сукновала, то ли огородника, никто этого толком не знает.
Цезарь же потомок Венеры по мужской линии и потомок Анка Марция — по женской.
Цицерон потратил всю жизнь на то, чтобы выбиться в аристократы, но в тот день, когда Цезарь счел своевременным сделаться плебеем, он застал Цицерона лишь на полпути к цели.
И потому Цицерон дуется; он полагает, что, отдалившись от Цезаря, обретет прежнее величие. Но он ошибается: свет есть лишь вокруг Цезаря, и, отдаляясь от Цезаря, Цицерон вступает во тьму забвения.
Он пытается вызвать гонения на себя со стороны Цезаря, сочиняя «Похвальное слово Катону».
Однако Цезарь, отправляясь выигрывать сражение при Мунде, посвящает Цицерону два тома на тему грамматики.
Но ничего подобного не увидишь в книге Цицерона: там виден лишь обвинитель Катилины, защитник Анния Милона, опорный столп общества, приносящий Цезаря в жертву богам, которые защищают отечество.
Так что эта книга явилась своего рода наставлением, которое должно было дойти до афинян и утвердить их в праве ненавидеть Цезаря.
В Афинах царило ликование.
Городские власти постановили причислить Брута и Кассия к героям и установить их статуи подле статуй Гармодия и Аристогитона.
Между тем беспрерывно приходили новые известия.
Вот как было совершено покушение на Цезаря.
Выше мы говорили, что после битвы при Фарсале первой заботой Цезаря было отыскать Брута.
По возвращении в Рим он предоставил Бруту наместничество в Цизальпинской Галлии.
Брут испытывал угрызения совести. Несмотря на все его усилия возненавидеть Цезаря, ему это никак не удавалось.
Однако был в Риме человек, который, напротив, глубоко ненавидел Цезаря.
Этим человеком был Кассий.
Кассий, который был легатом Красса во время того страшного Парфянского похода, каким-то чудом ускользнул тогда от смерти.
После битвы при Фарсале, в которой Кассий сражался на стороне помпеянцев, Цезарь принял его как храброго командира, знающего толк в военном деле.
Но, когда тот бежал вместе с Помпеем, Цезарь, проходя через Мегару, забрал львов, которых Кассий держал там для устройства игр.
То была первая обида Кассия на Цезаря.
Затем, вернувшись в Рим, Цезарь простил его: то была вторая обида.
И, наконец, он дал ему менее почетную претуру, чем Бруту: то была третья обида.
Видя, что из-за своих попыток получить царскую власть Цезарь утрачивает популярность, Кассий решил затеять против него заговор.
Он обошел одного за другим всех своих друзей, поделился с ними своим замыслом и предложил им оказать ему содействие, но все они ответили: