— Если Брут в деле, да; иначе — нет.
Кассий был в ссоре с Брутом после этой истории с менее почетной претурой, но, видя, что без Брута ничего сделать не удастся, он отправился к Бруту.
Прежде они были очень дружны. Брут, при виде входящего к нему Кассия, протянул ему руку.
Брут выглядел мрачным и озабоченным. Уже давно он получал страшные предостережения.
Так, была обнаружена дощечка с надписью, повешенная на шею статуи Брута Древнего, того, что изгнал Тарквиниев.
На дощечке было написано: «Угодно было бы Богам, чтоб был ты с нами, Брут!»
А сам он нашел на своем судейском возвышении записку со словами: «Ты спишь, Брут?» Затем под дверь ему подсунули еще одну, со словами: «Нет, ты не настоящий Брут!»
И тогда он стал размышлять о том, что ему следует сделать в столь трудных обстоятельствах, находясь перед лицом человека, которому лишь он один мог оказать противодействие, и в окружении недовольных, ожидавших от него самых решительных поступков.
Вот в таком расположении духа и застал его Кассий.
Предложение Кассия отвечало тайным мыслям Брута.
Тем не менее Кассий вытянул из него лишь два слова: — Я подумаю.
Как только Кассий вышел, Брут отправился к одному из своих друзей, к которому он питал сильное доверие и которого звали Квинт Лигарий.
Квинт Лигарий, как и почти все недовольные, принадлежал к лагерю Помпея и был помилован Цезарем.
Но для людей с озлобленным сердцем это был лишний повод испытывать неприязнь к Цезарю.
Брут застал его в постели больным.
— Ах, Лигарий, — сказал он, — как же некстати ты заболел!
— Брут, — ответил Лигарий, — если ты затеваешь какое-нибудь стоящее дело, то не беспокойся, я совершенно здоров.
И тогда Брут рассказал другу, что его привело к нему, и они тотчас же вместе стали обсуждать состав рядовых участников заговора.
Было решено ничего не говорить о заговоре Цицерону, ибо опасались, что у него недостанет энергии, но, напротив, открыться Лабеону.
Брут взялся повидаться с ним, а также с Брутом Альбином.
Ровно в эту минуту в комнату вошел сам Брут Альбин; он пришел справиться о здоровье Лигария.
Ему сказали о заговоре.
Однако он ушел, не ответив ни слова и не взяв на себя никаких обязательств.
Друзья решили, что они допустили неосторожность.
Однако на другой день Альбин явился к Бруту.
— Скажи, это ты руководишь заговором, о котором мы говорили вчера у Лигария? — спросил он.
— Да, — прямо ответил ему Брут.
— Что ж, — промолвил Альбин, протягивая ему руку, — тогда я с вами, можете рассчитывать на меня.
Заговор разрастался.
Все знают, как к нему примкнула Порция.
Порция была дочерью Катона и в первом браке женой Бибула, который так часто возбуждал волнения на Форуме и умер, командуя флотом Помпея.
Оставшись вдовой с сыном на руках, но совсем еще молодая, она вышла замуж за Брута.
Этот сын, которому сегодня лет сорок, написал книгу под названием «Воспоминания о Бруте».
XXIV
Знамения, предвещающие смерть Цезаря. — Цезарь, удерживаемый Кальпурнией, не решается выйти из дома. — За ним приходит Децим Альбин. — Прорицатель Артемидор. — Тиллий Кимвр. — «И ты, Брут!» — Смерть Цезаря; ужас, царящий в Риме. — Похороны Цезаря, речь Антония. — Народ восстает против убийц. — Брут и Кассий вынуждены покинуть Рим.
Заговор разрастался все сильнее, но, хотя Цезаря обступали со всех сторон знамения, его слепота или, возможно, усталость от жизни были такими, что он не обращал на эти знамения никакого внимания.
Скажем, что это были за знамения.
Цезарь вывел колонию в Капую.
Отправленные туда поселенцы раскапывали древние гробницы, желая построить себе дома, и обнаружили погребение основателя города.
В этом погребении находилась медная табличка со следующей надписью:
«Когда мой прах будет потревожен, один из потомков Юла погибнет от руки своих близких и будет отмщен великими бедствиями по всей Италии».
Корнелий Бальб, близкий друг Цезаря, узнал о находке и сообщил о ней Цезарю.
— Как ты думаешь, о ком идет речь в этом пророчестве, — спросил его Цезарь, — и кто, по-твоему, эти близкие, которых мне следует остерегаться?
— Среди твоих близких есть лишь один, способный злоумышлять против тебя: это Брут.