Что знал Чечановский? Возможно, ему поручили «нажать», но вполне допустимо, что он услышал какой-то разговор и сам решил предупредить Мандельштама. Товарищ он был неплохой. Я имела случай в этом убедиться. Однажды на меня донесли редактору газеты, что я не читала главной философской работы века и путаю эмпиризм с империализмом (я действительно не читала великого произведения и заменила где-то что-то чем-то). Чечановский вступился за меня как лев. Он растоптал доносчика, объявил меня философски образованным товарищем, который не мог не читать все сочинения четырех основоположных авторов... С него могло статься, что он испугался за Мандельштама и решился помочь ему. Говорил он как будто от своего имени, но в мелькавших «мы не позволим», «мы не допустим» было нечто иное. До каких высот простирались связи Чечановского? Не знаю и знать не могу...
Один вариант — Чечановский что-то подслушал и попробовал помочь. Другой — «предупреждение» Мандельштаму «спустили» через директора издательства или через партийное руководство, а Чечановский служил лишь передаточной инстанцией. «Наверху» рукопись «Путешествия в Армению» не понадобилась, потому что оно уже было напечатано и Вольпе понес кару. Одно исключается — Чечановский не сам добрался до «Путешествия» и предупреждение шло не от него. Он еще корпел над первым томом и выбрасывал все, что вызывало его сомнения, из ранних стихов. Редактор читает только то, что стоит у него на очереди. Если говорить всерьез, то весь Мандельштам, а не только «Путешествие в Армению», был «несозвучен» мрачной эпохе и подлежал изъятию. Так и произошло, потому что собрание никуда не продвинулось. Мальчишки, рывшиеся в последние годы в архиве издательства, рукописи не обнаружили. Она могла потеряться, но, скорее всего, ее уничтожили или передали в органы порядка через восемь месяцев. До ареста оставалось восемь с половиной месяцев, но мы о будущем не думали.
30 августа 1933 года в «Правде» появилась статья. Я убеждена, что видела номер газеты, где эта статья была напечатана без подписи, как редакционная. В других, сохранившихся в Библиотеке имени Ленина, она с подписью, как и в перепечатавшей ее «Звезде». Так иногда случалось: часть тиража выходила в одном оформлении, другая — в другом. Прочитав статью, Мандельштам обратился в Цека к Гусеву. Тот немедленно принял его, ожидая покаяния, но Мандельштам попросту заявил, что нельзя в центральных газетах печатать желтопрессные статейки. «Мандельштам, вы говорите о “Правде”!» воскликнул Гусев. «Я не виноват, что статья напечатана в “Правде”», ответил Мандельштам. Кажется, разговор, что все растут, кроме Мандельштама, Павленко, например, и еще кто-то, с угрозами насчет «намеков» по поводу «Не втирайте в клавиши корень сладковатой груши земной» происходил раньше. Этот разговор, во всяком случае, был последним, и больше мы Гусева не видели и пройти к нему не пробовали. Я не знаю, уцелел ли он в 37 году, потому что по стилю (рубаха-парень в украинской вышитой рубашке) он казался представителем сталинского поколения, но среди них многие имели в прошлом «ошибки» и поплатились за это головой.
Во время разговора с Гусевым Мандельштам был спокоен и сдержан. Я заметила на его лице то же выражение, что во время разговора о терроре с Ивановым-Разумником. В таких случаях он бывал немногословен и абсолютно неколебим. Страха он, очевидно, не знал. Статья в «Правде» в общем произвела на него небольшое впечатление. Он отплюнулся и забыл про нее. Между тем это было первое грозное предупреждение. Статья была большая, но основная часть касалась Мандельштама:
«...Умереть успел Петербург салопниц, чиновников, духовенства, декадентов, мистиков, интеллигентов, «взыскующих бога» и теплого местечка под крылом российского дворянства и буржуазии...
А остатки петербургского периода литературы, остатки старых классов и литературных школ продолжают жить: В. Шкловский, О. Мандельштам, Вагинов, Заболоцкий.
...Неважно, что одни пришли прямо из прошлого, другие, более молодые, продолжают традиции прошлого.
...Осип Мандельштам совершил «путешествие в Армению» и в 1933 году рассказал о нем в журнале «Звезда». Можно набрать целый цветник «красот стиля»: «лист настурции имеет форму алебарды», «маяк вращал бриллиантом Тэта», луч «цвета биллиардного сукна», чайные розы похожи «на катышки сливочного мороженого», книги имеют «вкус мяса розовых фазанов»...