***
Вилиард заглянул в редакцию Veritas. Сунул нос, так вернее будет. И один глаз. Для того чтобы избежать возможных неприятных последствий. Ведьмочки бывало находились в самом плохом расположении духа. Кажется, тишина. Осмелел и зашёл внутрь.
Понятно. На месте оказалась лишь одна редакторша, она же журналистка, Противоречивая. Спит вредина аки младенец за столом, подложив картонную папочку под голову. Удивительно, что не проснулась при скрипе двери. Впрочем, так даже лучше. Она же хуже Змея Горыныча – запросто шарахнет со сна и только потом спросит для чего пожаловал. Протиснулся мимо неё. Аккуратно. Мееедленно. Продолжала спать и негромко похрапывать.
Что бы этакое учудить в отместку? Так-то он хотел проведать своё детище – редакцию журнала Veritas. А заодно поёрничать на тему того, как они его в последнем радиоэфире «Сплетни и бредни» обсмеяли, назвали девочкой, которая влюблена в vassago. Муа! Девочку он бы ещё стерпел. Но путаться с ненавистным vassago? Он им тут помогал: строил, ремонтировал, оформлял помещение для абсолютно нового журнала, не без задней мысли, конечно, а они вот так. Разумеется и Проти, и Лилия просто пошутили. Это же предельно ясно и слушателям их эфиров, ибо известно какие они обе юмористки, но! Теперь весь магомир над ним потешается. Смешно. Очень. Убил бы. Хотя нет. Планы на них пока. Грандиозные. Особенно на эту маленькую противную… Противоречивую.
– РОТА, ПОДЪЁМ!! – спонтанно гаркнул он у самого уха девчонки, сам не ожидавший подобного выкидона от себя.
Осталось только счастливо наблюдать за последующей картиной. Девушка подскочила, неловко махнула рукой. Снесла на пол и папочку (которая подушкой служила), и чернильницу, и перья. И куче бумаг мимоходом ещё досталось. Лихорадочно заметалась, попыталась принять стойку и козырнуть. Через пару мгновений взгляд немного сфокусировался и обнаружил Вилиарда. Застонав, она плюхнулась обратно на стул, который от испуга запищал всеми своими суставами, и положила голову снова, но уже на свои руки.
– Чё припёрся? – прогундосила неблагодарная девица и грустно шмыгнула носом явно подсвечивающим простудой.
– А где моё стабильное «здрасьте-подавитесь»? Чегой-то ты мать, раскисла-то совсем? – спрашивая, он вольготно устроился на кресле, нагло вытягивая ноги на обожаемом девчонками журнальном столике.
– Ко мне письмо с запуком пришло. Забыла блоки предварительно расставить. И вот. Гриппозничаю теперь.
Вилиард сочувствующе закивал. Заботливо не стал уточнять, что сам же и отправил это послание. Хохмы для. А нечего сплетни распускать. Правда, он не ожидал, что она блок-то забудет, с её-то предусмотрительностью въедливой. Тем приятнее вышло. Не. Он не изверг какой-нибудь. Перед уходом снимет запук. А сейчас важнее другое.
– Ты в курсе, что наша Лилия выходит замуж? – забросил он удочку.
Судя по поехавшим вверх бровям, она впервые об этом слышала. Вилиард злорадно про себя улыбнулся, с трудом удержав мышцы лица от излишнего дёрганья. Это ладно, так себе новость, не сегодня-завтра Батори сама бы всё рассказала, свадебное приглашение вручила, позвала бы платье и фату выбирать. То да сё, все эти девчачьи дела…
– Или вот ещё: vassago, говорят, ездил в горы и даже кое с кем там замутил.
Вот тут уже Противоречивая напряглась: сказал вроде бы совершенно спокойным будничным тоном, но ей явно почудились злорадные нотки в голосе. Не могли не почудиться. При её-то гиперчувствительности, пусть и временно сниженной из-за простуды: всё унюхает, зараза. Кому как не ей знать, что он всеми силами пытается восстановить её против vassago, чтобы отомстить вражине. За родную хату, семью, детей… Приукрасил, конечно.
Эльф, заметив напряжение и внезапно сузившиеся глаза, понял, что взял лишку с новостью. Да что там новость. Так – сплетня. Лживая брехня. Выеденного яйца не стоит на самом деле. А вот кара может последовать незамедлительная. И страшная. Низкий старт…
Дверь ещё не успела за ним захлопнуться, как ему в спину полетело мощнейшее боевое заклинание. На ходу выставил первый попавшийся блок, остановившись поспешно крутанулся, чтобы переместиться поскорее от психующей редакторши. Но заклинание всё-таки успело догнать и пробить защиту. Нос хрустнул, часть щеки пропороло огнём боли, брызнула кровь.