Духовная настроенность светилась в его лице, и я сразу почувствовала к нему расположение и полное доверие. Мы бывали на его службах, но часто ходить по 10 км в оба конца с ребятами было невозможно, ведь Павлику было только 3 года.
С продуктами становилось все хуже и хуже. В сельских местностях совсем не давали карточек, только хлеб по списку. О. Серафим еще при жизни сказал своим близким, что меня надо переселить в Загорск. Скоро представился случай. У одного батюшкиного духовного сына вся большая семья постепенно умирала от туберкулеза. Теперь умер и отец, осталась одна девочка Надя 9 лет. Меня попросили переехать туда, чтобы ей не оставаться одной. Я с радостью согласилась и 1 марта 42-го года переселилась в Загорск (я переехала, когда покойник-отец был еще дома и впервые почти всю ночь читала Псалтирь по покойнику).
Там меня сразу прописали и дали всем нам карточки. Однако долго мне там жить не пришлось. Приехали родственники Нади, которые отнеслись ко мне с подозрением, поэтому я поспешила от них уехать. Мои друзья (муж и жена) пригласили меня переселиться к ним, за линию. Они работали в Москве, а дома оставалась их домработница, монахиня Савельевна. Она очень хорошо относилась ко мне и к моим мальчикам. А когда я у нее спросила: почему? — она ответила: "Мне Господь велит хорошо к вам относиться".
Увы, и там мне не удалось долго пожить. Кому-то из родных понадобилась комната, и я снова переехала по эту сторону линии, в комнату друзей, живших по соседству с Надей. Хозяйка спала на кровати со своими двумя детьми, я спала в этой же комнате на кровати со своими двумя детьми.
В этот период я познакомилась с матушкой-схиигуменьей Марией. К ней я стала обращаться за решением всех вопросов, так как о. Петра я видела лишь изредка. Когда я впервые привела к ней Алика, ему было 7 лет. Она спросила его: "Алик, кем ты хочешь быть?" Алик ответил: "Зоологом". — "А еще кем?" "Палеонтологом". — "А еще кем?" — "Художником". — "А еще кем?" "Писателем". — "А еще кем?" — "Священником", — тихо ответил Алик. Все его пожелания постепенно исполнились!
Вскоре я вынуждена была уехать и из этой квартиры. Было ужасно тяжело так часто менять квартиры, каждый раз искать что-то новое и мотаться по всему Загорску с детьми и вещами. Я пошла в дом батюшки, стала перед иконой Иверской Божией Матери (икона эта удивительная, Божия Матерь на ней как живая) и заплакала. Вдруг я вижу, что на полу, на ковре, мои слезы легли в виде креста. Меня это так поразило, что я приняла это как ответ на мою молитву: "Это твой крест", — как бы сказала мне Божия Матерь.
На этот раз комнату мне нашел о. Петр, и я переехала в Овражный переулок. Жить я там должна была за дрова. За полгода я купила хозяйке шесть возов дров, и все они доставались мне каким-то чудом. Если дров было мало, то мы ходили с хозяйкой в лес и несли на себе вязанки.
Я купила санки, чтобы на них возить дрова; Алик с Павликом были от них в восторге. Однажды Алик приходит ко мне с горящими глазами: "Мама, знаешь, что произошло? Мы с Павликом катались с горы на санках. Являются ребята и отнимают у нас санки. Я помолился, и вдруг появились большие ребята, отняли у мальчишек санки и отдали мне". Я была рада, что он на опыте почувствовал силу молитвы.
Я сама старалась привыкать все делать с молитвой. Надо было мне нести на крутую гору два ведра на коромысле — весь этот путь я читала Иисусову молитву. Когда с хозяйкой пилила и колола огромные бревна — всегда чувствовала помощь Божию. Все у меня получалось, я даже не чувствовала усталости. Ни я, ни дети в этот период ничем не болели, хотя питание было очень скудное. Как-то еще осенью дома не было никакой еды, и я пошла в лес за грибами. Рядом с дорогой была разоренная церковь, в которой была мастерская, а вокруг церкви небольшое кладбище. Снаружи на церкви кое-где сохранилась роспись. На одной из стен было очень хорошо изображено Распятие: у подножия Креста Мария Магдалина обнимает ноги Спасителя. Я остановилась перед Распятием и помолилась. Затем я пошла в лес и нашла там немного грибов и щавеля. На обратном пути я опять подошла к Распятию и увидела у подножия Креста большой пучок свекольной ботвы. Я его взяла, обняла и понесла домой как дар неба. Дома я сварила в русской печке щи из ботвы, грибов и щавеля. Мне казалось, что более вкусной пищи я никогда не ела.
Однажды после причастия друзья предложили мне пойти с ними в лес за грибами. Я зашла домой переодеться, а когда пришла — никого уже не было. Я немного огорчилась, но Ксения Ивановна подсказала: "Если ты пойдешь по этой дороге, то, может быть, встретишь их. Они пошли за Благо-вещение". Я пошла и после причастия как бы летела на крыльях. Шла я довольно долго, но никого не встретила. По дороге спрашивая у редких прохожих, правильно ли я иду к Благовещению, я пришла, наконец, в какой-то лесок, где оказалось много белых грибов. Сравнительно быстро набрав свою корзинку, я пошла обратно, полная благодарности Господу за посланное мне чудо. Хозяйка вытаращила глаза: "Где это Вы набрали столько белых грибов?" — "За Благовещением", — ответила я. "Да ведь это 7 км ходьбы в один конец, — воскликнула хозяйка. — С кем же Вы ходили?" "Одна", — ответила я. Эти грибы я и варила, и сушила, и даже в Москву привезла.