На другой день осмотрел завод физических инструментов и возвратился в Лондон. Было еще несколько свободных дней до съезда в Оксфорде и я использовал их для посещения Компании Метрополитэн Виккерс в Манчестере. Компания эта была в каком‑то соглашении с Вестингаузом. Их представители посещали наш Исследовательский Институт и особенно интересовались нашими испытаниями стали при высоких температурах. В Манчестере меня встретили те же два инженера, которые были у нас в Питсбурге. Это был полный состав их Исследовательского Института. Англичане были очень бережливы в тратах на научные исследования и большого штата для исследований не заводили. Кроме испытания на растяжение стали при высоких температурах, они изучала механизм роста деформаций с временем при комнатной температуре на таком материале, как свинец. Подвергая свинцовые трубки одновременному действию растяжения и кручения они могли изучать «течение» металла в разных случаях плоского напряженного состояния. Это, кажется, были первые опыты такого рода. Задуманы и выполнены эти опыты были R. V. Beiley — человеком без высшего образования. Этот самоучка опубликовал впоследствии ряд научных работ по расчету турбинных частей, работающих при высоких температурах и был избран президентом Английского Общества Инженеров Механиков.
После посещения завода я осмотрел и город. Тут когда-то жили и работали такие основоположники экспериментальной науки сопротивления материалов как В. Фербэрн и Е. Ходжкинсон. Особых красот в этом фабричном городе я найти не предполагал, но все же был поражен его безобразием. В старину герцоги и графы строили дворцы, планировали парки. Новые властители ставили в центре города фабричные трубы!
По возвращенки из Манчестера я побывал в Национальной Физической лаборатории. У меня осталось неприятное воспоминание от моего первого посещения этой лаборатории в 1921 году. Там все засекречено, из всего делали тайну и ничего кроме общеизвестных опытов не показывали. На этот раз посещение было удачнее. Мне показали результаты опытов со сталью при высокой температуре. Показали и их метод графического представления результатов этих опытов. В отделе измерительных приборов видел их приемы измерения точности нарезки зубьев зубчатых колес. Этот вопрос нас тогда очень интересовал в связи с нарезкой зубчатых колес для наших электровозов.
Наконец все дела в Лондоне были закончены и мы отправились в Оксфорд. Это чудесный город! Вдоль главной улицы целый ряд старинных зданий, знаменитых университетских колледжей. Жаль, что вдоль той же улицы движется теперь непрерывный поток автобусов и тяжело нагруженных грузовиков. Копоть и сотрясения постепенно разрушают эти чудесные здания. Неужели невозможно устроить для этого движения какой‑либо обходный путь?
Большинство приезжих ученых жили на время конгресса в различных колледжах, но я не профессор, а представитель технической компании и должен был жить в отеле. Посещал доклады секции физики. Вспоминаю доклад, касавшийся новых теорий строения атома. После докладчика выступил с речью профессор С. Рунге. Когда‑то в восьмидесятых годах он занимался математической теорией распределения спектральных линий. И вот теперь, через сорок лет, новая теория строения атома давала объяснение законам, с которыми он встретился в своей работе. В заключение своей речи Рунге процитировал стих из Евангелия: «Ныне отпущаеши раба Твоего…».
В первый раз я встретил Рунге в 1905 году, когда в летний семестр посещал лекции в Гёттингене. Лекции его по ясности и красоте изложения были замечательны. По лекторским талантам я сравнил бы его с нашим Кирпичевым. В заседаниях Семинара Прикладной Математики и Математического Общества его выступления всегда были очень интересными. Имел я с Рунге дело и позже, в связи с печатанием некоторых моих работ в журнале Zeitschrift fur Mathematik und Physik, редактором которого Рунге состоял. Говорили, что в жизни гёттингенских математиков Рунге играл существенную роль. Председательствовал и всем распоряжался Клейн, человек строгий и властный. Иногда у него бывали несогласия с младшими преподавателями. Для улаживания затруднений прибегали к посредничеству Рунге. Он шел для объяснений к Клейну и тот, после разговора, размякал.
Вспоминаю лето 1914 года. По моему совету, преподаватель сопротивления материалов Р. Б. Куровский отправился на летний семестр в Гёттинген послушать лекции Рунге. Среди лета произошло Сараевское убийство. Переговоры между европейскими державами становились все воинственнее. После одной из лекций Рунге подошел к Куровскому, прапорщику запаса русской армии, и посоветовал ему немедленно уехать. Тот последовал совету Рунге и до объявления войны успел выбраться из Германии.