Утром меня разбудил знакомый инженер, брат жены Тарановского. Он приехал в Белград на несколько дней раньше и приходил по утрам на вокзал, надеясь встретиться таким образом с Тарановскими. Рассказал ему о нашем путешествии и об остановке семьи Тарановских в Нише, а он дал мне несколько советов относительно розыска подходящей квартиры. Белград, по его словам, уже забит беженцами и найти комнату можно только на противоположном берегу реки Савы. Я последовал его совету, переехал на маленьком пароходике Саву и начал поиски комнаты в Земуне, бывшем австрийском маленьком городке, о котором мы читали в самом начале войны. Городок тоже оказался занятым беженцами. Прошел в соседнюю немецкую деревню и там скоро нашел подходящую комнату. Комната была с глинобитным полом, но чистая и с чистой постелью. Покончив с наймом квартиры, я отправился в Белград за вещами. На главной улице уже ходило немало беженцев. Тут я встретил Хлытчиева, который приехал в Белград на несколько дней раньше. От него узнал, что при русском посольстве ведется регистрация беженцев и что зарегистрированным сербское правительство решило выдавать пособие в размере 500 динар в месяц. Сносный обед в то время стоил 10 динар. Следовательно, пособия должно хватать для проживания одного человека. Отправился с Хлытчиевым в посольство, зарегистрировался и получил пособие. Я опять был богат.
Покончив с делами, мы решили посетить технический факультет университета. Нас принял профессор механической технологии. Он нам объяснил, что оборудование лабораторий и библиотека были забраны австрийцами при занятии Белграда в начале войны — показывать было нечего. Что нас удивило — это одежда профессора. Он принимал нас, одетый с иголочки в какую‑то парадную визитку. Невольно приходило в голову сравнение с Софией. Там нас встретил очень скромно одетый человек и показывал библиотеку, где на полках лежали новейшие журналы. Здесь — изыскано одетый профессор мог показать лишь пустые помещения, где якобы когда‑то помещалась библиотека. Мы покидали университетское здание с большим сомнением, что там вообще когда либо была библиотека.
Вечером вернулся с вещами в нанятую мной комнату и смог улечься спать в настоящую постель. Ведь прошло три месяца с тех пор, как я имел свою постель в Ростове. На следующее утро ко мне явились визитеры: профессор механической технологии, с которым мы встретились накануне, и его коллега Арновлевич, говоривший по-русски. Арновлевич заявил, что он мой почитатель, что он приобрел мой учебник Сопротивления Материалов еще до войны и пользуется им при подготовке своих лекций. Оба профессора заявили, что моя мазанка не подходит для жилья известного профессора и Арновлевич предложил переселиться в дом его сестры в Земуне, где имелась свободная комната. Он сам жил в Белграде, но часто посещал сестру и, если я к ней переселюсь, то мы будем часто встречаться и сможем выяснить возможности моего устройства в Югославии.
Предложение было весьма подходящее, я его принял и в тот же день переехал в новую квартиру. Дом был основательной постройки. Комната была поместительная. В ней имелся даже письменный стол — можно было приниматься за работу. Утром мне давали кипяток и я приготовлял себе чай. Все нужное к чаю можно было купить в соседней лавочке — недостатка в съестных припасах здесь, очевидно, не существовало. Обедать ходил в ближайший ресторан. Обед здесь был значительно дешевле, чем в Белграде, и после полуголодного существования во время путешествия, казался удивительно вкусным.
Временное пребывание в Югославии таким образом было вполне устроено — теперь нужно было думать о дальнейшем. В один из ближайших дней я отправился в Белград. На главной улице гуляло немало беженцев. Опять встретил Хлытчиева. Заговорили о возможностях более постоянного устройства жизни в Югославии. Мы уже знали, что в Загребе и Любляне открыты новые Политехнические Институты и там могут требоваться преподаватели механики. Зашли в ближайшую кофейную и написали заявление о желании получить какие‑либо преподавательские занятия. К заявлениям приложили краткие жизнеописания. Мое заявление было послано в Загреб. Теперь нужно было ждать ответа. Пока ответ придет надо было чем то заняться.