Очень талантливый и удачливый издатель Аксель Шпрингер из Гамбурга в первое время после войны относился ко мне и моей партии скорее по-дружески. Аденауэра он отвергал. Он был твердо убежден, что в руках канцлера германскому единству уготована не лучшая судьба. Он чувствовал себя тесно связанным с Берлином и укрепил эту связь, поселившись в этом городе, чтобы вести здесь свои дела. Если бы после выборов 1961 года представился шанс, он был бы не прочь заняться в правительстве Брандта общегерманскими делами. Он считал себя способным убедить русских в том, что они должны быть заинтересованы в решении германского вопроса. Крайне разочарованным вернулся он в начале 1958 года вместе с главным редактором газеты «Вельт» Гансом Церером из Москвы (эту поездку мы с ним предварительно обсуждали): от него там отделались заранее написанным интервью Хрущева.
Наши дружеские отношения ухудшились после того, как в Шёнебергской ратуше он стал осаждать меня просьбами пойти на создание регионального частного телевидения: Шпрингер рассматривал Западный Берлин в качестве «консервного ножа» ФРГ. Подобное использование особого статуса Берлина казалось мне недопустимым, кроме того, наша партия вообще настороженно относилась к частному телевидению. Различные точки зрения на «восточную политику» усугубили разрыв. Поняв, что Советский Союз так просто не переубедить, Шпрингер занял по отношению к Москве откровенно враждебную позицию. С основами «восточной политики» это было несовместимо.
Средства массовой информации оказывали давление на общественное мнение, а обладающие значительными денежными средствами круги — на свободных демократов. Их руководству дали понять, что оно не сможет рассчитывать на пожертвования со стороны промышленников, если пойдет вместе с социал-демократами, а затем и останется с ними. Еще за несколько недель до образования правительства, осенью 1969 года, мне говорили, что «перебежчикам» были обещаны тепленькие места. Речь шла о контактах в целях перевербовки, заключении контрактов о работе в качестве консультантов и об обещанных пожертвованиях. Один коллега из СвДП подтвердил, что имеются «финансовые предложения ХДС/ХСС некоторым депутатам из СвДП».
Перед Вальтером Шеелем встал вопрос о выживании его партии. В 1969 году она еле-еле прошла в бундестаг. На выборах в некоторые ландтаги — в Сааре, в Нижней Саксонии — она потерпела поражение. В земле Северный Рейн-Вестфалия в начале лета 1970 года СвДП с трудом получила места в ландтаге. Вечером того дня, когда состоялись эти выборы, Шеель зашел ко мне. Он чувствовал облегчение, но был задумчив и не уверен, сможет ли СвДП в дальнейшем решать свои задачи. Открыто рассуждали о том, кто в какую из больших партий перейдет в случае развала. Сам Шеель остался бы беспартийным. Но грозовая туча прошла: в конце 1970 года на выборах в земле Гессен либералам удалось достичь высокого результата, набрав добрых десять процентов голосов.
Я предложил сделать Йозефа Эртля министром сельского хозяйства, чтобы за столом заседаний кабинета было представлено и «правое» крыло СвДП. Инициатива исходила от одного из «левых» свободных демократов. То, что он нашел во мне главу правительства, который не только защищал интересы крестьян, но и вопреки его ожиданиям гораздо энергичнее занимался вопросами национальной политики, явилось для баварского министра большой неожиданностью. Он посоветовал мне пригласить правых из СвДП и откровенно с ними поговорить. На это я не мог пойти без согласия Вальтера Шееля. Вероятно, это не предотвратило бы наступившую вскоре эрозию, но попытаться стоило.
Было очевидно, что три депутата, примкнувшие в 1970 году к ХДС и к ХСС (помимо Менде еще Штарке и Цогльманн), не голосовали за меня на выборах канцлера. В отношении Кюльманн-Штумма были сомнения. Весной 1972 года, сразу после выборов в ландтаг земли Баден-Вюртемберг, стало известно о предстоящей вскоре смене партийной принадлежности одним из депутатов СвДП из Нижней Саксонии. От его имени было заявлено, что он не против «восточной политики». Это он подтвердил и в беседе с глазу на глаз, которая состоялась в моем служебном кабинете 28 апреля перед голосованием по вопросу о бюджете канцлера. Правда, крестьянин Хелмс со слезами на глазах просил меня понять, почему он голосует вместе с оппозицией, — «из-за хозяйства» он, дескать, не может поступить иначе.
За день до этого, еще до проведения голосования о доверии нашему правительству, Шеель сообщил, что если Кюльманн-Штумм и советник по экономическим вопросам Герхард Кинбаум, бывший министр экономики земли Северный Рейн-Вестфалия, будут голосовать против меня, то мы проиграем. Шеель хранил пессимистическое настроение и в прениях, предшествовавших голосованию 27 апреля о вотуме недоверия. Из двух вариантов своей речи он выбрал наиболее острый. Текст написал главный редактор газеты «Франкфуртер рундшау» Карл-Герман Флах, впоследствии ставший генеральным секретарем СвДП. Это была очень горькая речь, придавшая особую остроту вопросу «Что же в данной связи значит совесть?».