Чтобы встретиться со мной, приехал в Москву Иосиф. Не считая пребывавшего в далёком Акташе Сашеньки, все мужики ДОДИНЫ в сборе. Папа счастлив! Да и как же иначе: после всего пережитого семьей все были вместе, здоровы и живы; директор союзного ГМК младший сын поступил в аспирантуру! Старший сын начальник отдела оборонного завода рядом. В Акташе внук растёт! Было старику от чего воспрянуть!
4–го декабря, в годовщину смерти мамы, новостное радио сообщило, что в Южной части Горного Алтая 6–и бальное — по Рихтеру — землетрясение… В узле связи ЦВЕТМЕТА на Ногина Акташ молчал. Барнаул тоже. А наш домик в Акташе, — где в эти часы были Нина с Сашей и подбирающейся к Свету Фаей, — всё ещё стоял под той самой 700–метровой скалой с «обратным» к вертикали уклоном… И рядом валялись камешки от бывших толчков и обвалов, — каждый размером в 4–5–этажный дом…
Вместе с трясением далёкой земли вроде бы решалась и проблема Лилии. Константином Николаевичем был поднят из постели ректор Рыбного (!) института что у Тимирязевского парка (а это уже недалеко от дома) с вполне подходящими, сказано было, для девочки факультетами. Но вот незадача! Рыбный институт решением правительства перебирается в Восточную Пруссию… В Калининградскую область. В Калининград. В Кёнигсберг. Чуть не за границу! Одновременно там меняется руководство. Но новый ректор института, — некий Иванов, — близкий давний приятель Ветошкина.
Тотчас, с места не сходя, Константином Николаевичем сочиняется и пишется доверительное письмо Иванову. Под рефрен куда как более чем доверительнейшей беседы Константина Николаевича и самой Ирины Константиновны послание века в заклеенном конверте, украшенном новым домашним Калининградским адресом новоиспеченного ректора, вручается все эти дни молчавшей Лилии. И уставшая от всего этого доверительного ералаша девочка, заявив, что ВРЕМЯ! Надо торопиться, прощается и готовится убыть по назначению. Успеваю лишь, — всласть разругавшись, — с наставлениями: как там ей одной! И договоренностями о связи — с адресами и телефонами. И, — сопровождаемую собравшими ей в дорогу и на первое время тряпки и снедь папой и Бабушкой, и моим утробным требованием держать постоянно нас в курсе дел, — поручаю её бригадиру поезда. Всё ж таки очень приличного поезда, проводнице и отпускаю в вагон…
Через шестеро или семеро суток я уже с Ниной и детьми. О землетрясении у них они узнали от меня.
25–го декабря позвонил папа и сообщил, что «по расовым признакам» Сергей Сергеевич Давыдов в приеме в аспирантуру отказал. Узнал папа это из первых рук…
Опыт, — как уже было сказано, — учил меня, что людей бессовестных должны судить люди бездушные. У меня есть возможность похоронить его очень приличную, победную даже биографию. Но я не позволил себе тревожить Александра Евгеньевича. Это как… мухой да по слону! Поэтому в телеграмме, которую отправил тотчас, я путано написал, что Давыдов отказал мне, как непонятно почему… реабилитированному. Что было в Москве? 27–го декабря Давыдова с инсультом положили в Кремлёвку на Грановского. Папе позвонили сразу из нескольких мест с сообщением о моем зачислении в аспирантуру. За сутки до этого он получил официальный отказ за подписью Давыдова.
30–го декабря в Акташ на мое имя пришла телеграмма, сообщавшая, что в соответствии с приказом по Академии я зачислен в аспирантуру с 31–го декабря 1957–го года. Приказ был датирован этим же числом… Во как! Интересно, с чего это они все усрались? Шуру учуяли? Скорей всего…
Или… всё ещё рассыпалась поленница?
Позднее, так же, как и в случае с Уховым, меня убеждали, что Давыдов «неплохой» человек… и специалист. Дались им неплохие люди! Но Бог им обоим судья.
* * *
В конце 1957 года, уже в бытность мою директором Акташского ГМК, Президент Академии строительства и архитектуры СССР Николай Васильевич Бехтин, — после нашей упомянутой обстоятельной беседы, — предложил мне свою аспирантуру. А в марте года следующего, по окончании реконструкции «Линии осаждения ртути» в Акташе, пригласил на постоянную работу в подведомственный АСиА Центральный НИИ организации, механизации и технической помощи строительству — ЦНИИОМТП на роль Руководителя организуемой срочно Лаборатории Организации строительства в регионах Крайнего Севера и вечной мерзлоты. Предложение, — скажем так, — заинтересовало меня.