Так случилось, но неожиданно в кабинете начальника АПАТИТСТРОЯ возник старичок.
Классический Спенсеровский (О. Генри!) старичок. Жестоко наказавший, было поиздевавшихся над старостью его, мальчишек.
Старичок, «который еще с Кировым был в Апатитах и помнит все»? Он и вспомнил: — «была! была калечка с водоотводящей штольней как раз в том месте, где здание съехало оползнем! Он эту калечку видел и пару лет назад собственными глазами, когда собирал документы для своих мемуаров, — а вспомнить ему есть о чем, первому главному инженеру АПАТИТСТРОЯ, «с Кировым дружному».
— Тут что–то происходит непонятное: — Забормотал старичок — людей ни за что сажают, как при Сталине. Обвиняют их черт те в чем, а все дело–то в старой штольне, которая на калечке. И калечка эта лежит себе тихо во Втором томе проекта изысканий, здесь, внизу, в архиве, — он калечку эту и тогда, пару лет назад, — и только сейчас, вместе с заведующей архивом, рассматривал… А вы что, — не видели калечки? И не знали о ней? Как же тогда вы это здание–то сажали на генплан, без калечки?…»
Тотчас за калечкой было вниз, в архивный подвал послано. Через несколько минут скороход возвратился и сообщил: никакой калечки там нет! Вызвали со вторым скороходом «Второй том». Поглядели — калечки нет. Только… спешно очень калечку из подшивки выдирали — бахрома батистовая торчала из корешка, — в те далекие времена нищенской бедности нашей калечки были батистовыми…
Вообще–то, на бахрому можно было и не смотреть. Смотреть надо было на лицо старого и давно «бывшего» главного инженера. И еще на одно руководящее лицо. Ибо есть, что–то такое есть, что самые подлые души, окостеневшие в подлости своей, заставляет вдруг трепыхнуться судорогой давным давно поросшей шерстью остатки совести. В кабинете начальника АПАТИТСТРОЯ я удостоился чести увидеть это явление на лице хозяина помещения…
Несомненно, случись такое — со старичком и калечкой — за пределами так называемой «хрущевской оттепели», этого бы памятливого мемуариста — и меня с ним за красочную легководолазную прогулку по старым штольням — «потеряли» бы быстро, — методика отработана была десятилетиями практики. Но время несколько изменилось. До «времени», конечно.
Все же, отдадим должное хозяину кабинета: старичок его достал, и заставил «трепыхнуться». И понять, наконец, что с его помощью возникшая ситуация неожиданно приняла совершенный уже уголовный характер. «Происшествие» с калькой позволило ему, «не советуясь» с воплощением партийной «совести» областного масштаба, тотчас же пригласить прокурора и простого участкового инспектора милиции. Через несколько минут по прибытии этих чиновников нашлись и сама калька, и ее «безусловно случайный» похититель, таким образом решивший спасти «честь» мундира самого главка. А именно комбинат АПАТИТ обязан был калечку эту предъявить проектировщикам и строителям! Должное надо отдать начальнику комбината: он, не задумываясь (НЕКОГДА БЫЛО!) взял на себя всю ответственность. И тут же потребовал у прокурора распоряжения на немедленное освобождение из местных пердильников ни в чем не виновных инженеров, пришедших на работу в трест АПАТИТСТРОЙ спустя четверть века после того, как злосчастная калечка намертво отложилась в архивах главка. Молодых офицеров освободили в тот же день. Начальник главка в нашем присутствии извинился перед ними… Вот такая пастораль образца 1960 года.