Она замечает, как рука непроизвольно сжимается в кулак.
Как не вспомнить Мордина Солуса, великолепного саларианского ученого сначала разработавшего, а потом исцелившего генофаг, примененный к расе кроганов? Бакара говорит как раз о нем, ее низкий вибрирующий голос взывает к воспоминаниям в голове Люрр. Шепард стискивает зубы. Да, она не стала останавливать Мордина на его пути к смерти, она пожертвовала им ради вымирающей расы, ради нее, Бакары Урднот. Теперь кроганка не только жена вождя, но и мать шестерых детей.
Щелкает переключатель каналов. На этот раз на экране телеведущая, ее лицо смутно тревожит Люрр, но она резко отврачивается и, не глядя, снова щелкает пультом. Огромный экран гаснет. Пора все-таки приготовить поесть, но сил уже нету. Шепард подходит к холодильнику, распахивает дверцу и в первые секунды щурится от непривычно яркого света. Хватает полуфабрикат, захлопывает дверцу и включает микроволновку. Затем на тарелку вываливает аппетитно пахнущую лазанью, медленно идет в гостиную, усаживается на диван и замирает.
Несколько минут проходят в абсолютной тишине. Люрр кажется, что чем дольше царит тишина, тем глубже проваливается ее сознание, не желая возвращаться в жестокую реальность, где она никому не нужна. Возможно, она жалеет себя, ненавидит тех, кто не вспоминает о ней. Но с другой стороны понимает, что коммандер Шепард погибла четыре года тому назад, в победе над Жнецами, отдала свою жизнь за Галактику. И она сама же не хотела, чтобы кто-то знал о том, что она еще жива, еще дышит и мыслит столь же полноценно как и раньше. Она сама просила Хакетта никому не говорить о ней. Даже матери.
Она ковыряет вилкой лазанью, отправляет ее в рот, но не чувствует вкуса. Жаль, ведь еда-то на самом деле очень вкусная. Или ей так казалось раньше.
Люрр бросает быстрый взгляд в окно. За стеклом расползается сиреневая дымка. Закат в этих местах просто чудесен, но навевает столь явную тоску, что в груди щемит, а слезы не идут. В такие моменты Люрр ловит себя на мысли, что жить дальше не имеет никакого смысла. Все уже было, все уже закончено. И рядом нету тех, кто ценил и уважал, кого любил, в конце концов.
Она улыбается уголками губ. Недавно она прочитала статью, где Лиара Т’Сони давала интервью в прессе. Асари была единственная, кто за это время упомянул ее, Люрр, имя вслух. «Шепард», - сказала она в том тексте, - «сделала все, чтобы нам сейчас жилось спокойно. Но кто помнит о ней? Молчат». Да, Т’Сони, сначала ты показалась Люрр глупенькой и наивной девочкой, но годы борьбы с вторжением синтетиков сделали тебя умной, хитрой и проницательной. Даже жестокой, иногда – справедливо, иногда – нет.
Лиара, Серый Посредник, неужели ты тоже не знаешь, что я жива? – думает Люрр, доедая лазанью. Было бы странно, если бы не знала. Хранишь мою тайну?
Отставив тарелку на забитый битком столик, Люрр осторожно укладывается на бок. Через двадцать минут нужно будет сделать укол, нужно мысленно подготовиться, ведь операция болезненная. Теперь она инвалид. Но разве она не знала, как уходят бойцы программы N7? Знала, знала и думала, что она-то уж обязательно сумеет выйти на пенсию без ранений. Ошибалась.
Интересно, что сейчас делает Рекс Урднот, встав во главе кланов Тучанки? С планеты кроганов давно не было вестей, хотя связь с ней была налажена вот уже как два месяца с лишним. Женщины-кроганы постоянно появляются на Цитадели, у них есть посол, собственный квартал. Но этого мало. Совет по-прежнему отказывает кроганам в предоставлении свободных для расселения планет. Боятся. Боятся повторения кроганских восстаний. Наверное, правильно.
Укол сделан, нужно немного полежать. Люрр лежит на спине, подняв взгляд к голографической карте Галактики. То немногое, что осталось у нее от «Нормандии». Жаль, что только это. Она бросает рассеяный взгляд на телефонную трубку, борется с желанием набрать номер матери, которая здесь, на Земле, помогает восстанавливать порядок. Закусывает губу, хмурится, но не решается. Это явно ни к чему.