И резолюция, и речь Секстона подверглись суровой и заслуженной критике.
Вождь лондонских докеров известный Бен Тиллет, сыгравший огромную роль в создании движения чернорабочих в конце прошлого века, обрушился на правительство со всей силой своего мощного красноречия. Он даже сравнил его с русским царизмом. По тем временам это было тягчайшее оскорбление. Бен Тиллет при бурных криках аудитории открыто заявил, что в целях предупреждения повторения дублинских событий он требует для народа права хранения и пользования огнестрельным оружием.
Горячий, вдохновенный, с резкими жестами, с искрящимися глазами Бен Тиллет казался воплощением духа революции.
Затем выступили горняки Смайли и Стантон и в речах, призывавших народ отбросить всякую «респектабельность», предложили ответить на дублинскую бойню всеобщей стачкой.
На этом взлет «революционных» настроений конгресса кончился. И сразу же начался спад.
После вождей горняков выступил рабочий газовой промышленности Джонс и предложил немедленно перенести заседание конгресса из Манчестера в Дублин. Это явилось бы одновременно и формой протеста против действий ирландской полиции, и формой восстановления попранной ею свободы слова и собраний. Затем попросил слово углекоп Витерфольд и осторожно бросил мысль о том, что в сложившихся обстоятельствах, пожалуй, наиболее практическим выходом из положения было бы выделить из состава конгресса небольшую делегацию и отправить ее в Дублин для расследования на месте всех обстоятельств дела.
Официальная верхушка конгресса в лице Дэвиса, Бауэрмана и других явно сочувствовала Секстону, однако для нее было ясно, что, если сейчас поставить его резолюцию на голосование, она провалится. Требовалось что-то большее. Тогда верхушка стала маневрировать. Из всех сделанных во время дебатов предложений она выбрала наиболее безобидное — о посылке в Ирландию комиссии по расследованию — и официально поддержала его в качестве дополнения к резолюции Секстона. Дэвис при этом долго доказывал, как необходимо рабочему классу, особенно в такой острый момент, сохранить единство своих рядов, а потому не следует настаивать на принятии крайних решений, которые неизбежно вызвали бы раскол среди членов конгресса.
Призыв председателя возымел свое действие. Полемика между делегатами стихла. Настроение как-то упало. Когда на голосование была поставлена резолюция Секстона плюс предложение Витерфольда, не раздалось ни одного возражения. Даже Бен Тиллет и Смайли голосовали за, хотя конгресс в своем решении «забыл» потребовать освобождения Ларкина и товарищей, на чем настаивал Бен Тиллет. Затем была избрана делегация во главе с В. Брэсом и Г. Госслингом, которая 3 сентября прибыла в Дублин.
В порядке расследования делегация опросила графа Абердина, лорд-мэра Дублина, Мэрфи, руководителей местных рабочих организаций, и, как следовало ожидать, пришла к выводу, что зверства полиции не имели даже тени оправдания. В порядке восстановления свободы слова и собраний делегация созвала в воскресенье, 7 сентября, на О'Коннель-стрит большой митинг, где говорили не только члены делегации, но также А. Гендерсон, Д. Барнес и другие лидеры лейбористской партии. Граф Абердин пытался «убедить» делегацию не устраивать этого собрания, пугая «опасностью» новых «беспорядков», но делегация осталась тверда, и генерал-губернатор, в конце концов, занял такую позицию: «я не разрешаю, но и не запрещаю митинга, ответственность же за возможные осложнения ляжет на вас». В ответ делегация потребовала, чтобы в день митинга полиция была убрана из его района. Вместо нее порядок должны были поддерживать 300 распорядителей, выделенных профсоюзами. Граф Абердин, скрепя сердце, вынужден был на это согласиться. В такой обстановке митинг состоялся и имел огромный успех. Конечно никаких «беспорядков» не произошло. Делегации, однако, не удалось добиться ни освобождения арестованных ирландских лидеров, ни урегулирования конфликта между рабочими и предпринимателями. Мэрфи категорически отказался от ее посредничества. Борьба в Дублине продолжалась и после окончания конгресса. Английские тред-юнионы помогали своим ирландским товарищам сбором денег, посылкой судна с продовольствием и разными иными способами, но дублинским рабочим так и не удалось одержать победы: многомесячный конфликт в конце концов был ликвидирован в порядке мало выгодного для них «компромисса»…