– Ты не девушка, поэтому тебе не понять, каково это искать - одежду в собранных чемоданах, а также распускать склеенные лаком волосы, – тряхнув копной рыжих волос, заставляя меня зависнуть и наблюдать за их красивыми переливами в свете полной Луны. – Поэтому и пришлось задержаться на некоторое время.
– И хорошо, что не девушка, просто бы не выдержал того, что вы испытываете на протяжении многих лет, – вздрогнул от такой радужной перспективы.
– Ты что-то имеешь против? – пропыхтела инженер биоматерии, став похожей на лисицу, ей только ушей и хвоста не хватало.
– Никак нет, товарищ инженерной мафии! – отрапортовал на одном дыхании. Господи, лишь бы не засмеяться, а то перебужу всю лесную, да и не только её, живность.
– Вольно, стратег Дегриз-Мартини!
Всё же, нужно нам поговорить...
Взобравшись по канатной лестнице, мы оказались на небольшой площадке нашего домика. Лиза отворила дверь своими ключами и толкнула её, оказываясь в достаточно просторной, а главное, уютной комнатке.
Пройдя вперёд, поставил пакеты на стол, Луизиана стала зажигать свечи, как делала это всегда, аккуратно и очень завораживающе.
– Почему бы свет не включить? – ляпнул невпопад, мгновенно закусив язык.
– Потому что со свечами лучше будет видно звёзды, – тихо ответила красавица, скосив взгляд на меня.
– Логично, – согласился я. – Ну, тогда я буду разбирать пакеты.
На это утверждение ответ был прост и лаконичен.
Разобравшись со снедью, которую Биомастер умудрилась разложить по пластиковым тарам, и откупорив бристорский коньяк, расcтелил на полу большое покрывало, расставив все имеющиеся вкусности и напиток. В это время Лиза открыла сводчатый прозрачный потолок, через который видно огромное количество звёзд и Луну.
Усевшись на свои места, я на время завис наблюдая за распростертой над головой бескрайней вселенной, задумавшись о том, что вертится в голове. Девушка, пригубив янтарную жидкость, спросила.
– Ди, слушай, мы через многое прошли... И знаешь, мне грустно от того, что всё закончилось... – с грустью и дрожью в голосе Монте повернулась ко мне лицом, сверкая глазами, наполненными слезами. – Я не хочу расставаться со всеми, кто рядом со мной... С тобой особенно...
Малышка, как же ты неправа...
– Мы и не расстаёмся, – спокойно ответил я, сделав глоток виски, смотря на неё.
– Но мы же уезжаем в другие страны... – попыталась возразить Моррис.
– Смотри, – я сел на колени перед ней и обхватил её ладошку своей. – Видишь эти звезды?
– Да, вижу, – пристально смотря мне в глаза, кивнула она.
– Они будут и там же, где бы мы ни находились. Следить за тобой и оберегать тебя, а потом уже и я приеду и заберу, как только налажу всё в клане. Так просто тебе от меня не отделаться. – Погладив нежную кисть руки, я вложил в неё кольцо своей покойной мамы.
– Я и не собиралась, – проникновенно шепнула, задерживая дыхание. – Диего... Это же...
– Да, это оно. Ты помнишь, чьё оно и что означает? – Ожидая ответа, я надел кольцо ей на тонкий палец.
– Оно принадлежало твоей маме. И означает то, что я теперь под твоей охраной всю жизнь.– Смущённо приподняла уголки губ. – Но, Ди, ты же говорил, что не нашёл ту самую, чтобы вручить его ей.
– Всё-то ты помнишь, хитрая. – Хмыкнул, рассматривая любимую. – Да потому что уже тогда я её нашёл. Она рядом со мной всегда была: защищала, ругалась, но при этом была своей. Которую я полюбил всем сердцем и люблю до сих пор.
– Ох, Диего...
Медленно наклонил голову, провел рукой по красивому лицу, усыпанному веснушками, убирая непослушные прядки волос, наконец поцеловал ту, кого хотелось защищать.
Все говорят, что поцелуй любимой подобен глотку свежего воздуха. Они нагло, безбожно лгали. Её поцелуй – это водоворот, закрутивший меня в смертельную воронку и отпускать не желающий. Хочется захлебнуться, но только не останавливаться. Пить её дыхание и поить её своим. До исступления, до чёрных кругов перед глазами.
Только она и я.
Оторвавшись от сладковато-горьких губ, я прижал её к себе, чувствуя, что мы стали единым целым. Неделимым.
Так, как и должно было быть.
Продолжая кушать шоколад и пить виски мы продолжили провожать последнюю ночь в Академии и встречать новый, уже официально наш день в свободной, со своей острой стороной, жизни.