Постепенно Вера погрузилась в свои воспоминания о том, как они познакомились с Игорем, как развивались их отношения. Одновременно она думала и о Лёвике Грошевиче, она ведь обещала рассказать о нём завтра дочери. Странно, как всё иногда сходится в какой-то точке Вселенной. Не поехала бы она тогда на «Лезвие» - и жизнь была бы совсем иной, и Настеньки в её жизни не было бы…
«ЛЕЗВИЕ»
1994 год, лето
Зона отдыха в лесу на берегу озера рядом с небольшим российским городком
Фестиваль акустического рока «На лезвии струны»,
в просторечии - «Лезвие»
Вера
Пятница. 1-й день и 1-я ночь
И здесь, за ширмой суетливых будней,
Клубится и кипит наш творческий котёл.
Автор
Инга, моя любимая подруга ещё с институтских времён, подбила меня на великую авантюру. Позвала на фестиваль акустического рока и неформальной поэзии, один из множества, что организуются стихийно по разным городам и весям неохватной земли нашей русской. Творческие струны глашатаев новой эпохи требуют зримого воплощения и благодарных слушателей. Инга - из числа глашатаев, я – из числа благодарных слушателей.
После института я уехала в родной городок, устроилась на работу в ведомственную библиотеку и забросила музыкальное творчество. А Инга решила получить второе высшее образование в Питере, где она, собственно, и проживала с родителями. В процессе обучения познакомилась с какими-то ребятами, у которых была своя группа, и они взяли её в эту группу солисткой. У Инги каникулы в вузе, и она разъезжает по разным музыкальным тусовкам. Я только что вернулась из Крыма, где отдыхала с родителями, и, не успев даже передохнуть – в новое путешествие.
В поезде не одна я добираюсь на фестиваль. Это понятно по бренчанию гитар и спевкам в различных частях вагона, в котором я еду. Думаю, и в других вагонах дело обстоит примерно так же. Всё это сопровождается беготнёй из вагона в вагон, шумными попойками, спорами и философствованиями, причём громкость звучания напрямую зависит от градуса и объёма выпитого спиртного. Проводники давно махнули рукой на всё это безобразие, к тому же у них есть дела поважнее – на каждой станции капусту огребать, летом ведь количество путешествующих множится в разы.
Душно, решаю подышать в тамбуре. Господи, тут тоже расположились поющие, сидя на рюкзаках и свёрнутых палатках. Дышать вообще нечем от сигаретного дыма.
Хотела уж было рвануть назад, на цепляет приятный голос и сама песня какого-то испанского звучания в исполнении патлатого парня в тельняшке. Песня необычная, с яркими метафорами. Никогда не слышала, чтобы шелест листвы сравнивали с платьем вдовы, а дожди – с обивающими пороги нищими старцами.
- Классная песня, - обращаюсь шёпотом к стоящей рядом девушке из этой разношёрстной компании.
- Угу, - соглашается та. – Но это не его песня, - кивает она в сторону исполнителя. – Это Бахмута песня, «Фадо» или «Скерцо», не помню точно, как называется.
- «Фадо о мазурке», - уточняет стоящий рядом парень.
- Круто, - говорю.
- Круче всего свои песни поёт сам Бахмут, - уверяет девушка. - Ты бы слышала, какой у него голосище! Может, приедет на фестиваль. С ним весело.
Всё, от табачной завесы распирает горло, дышать невыносимо, и я ретируюсь к себе на место. Но песня оседает где-то внутри моего существа. У меня так бывает. Случайная фраза или улыбка незнакомого человека цепляются за что-то в душе и уже остаются в ней навсегда… Бахмут. Надо запомнить.
Поезд подъехал к нужной станции. Вместе со мной на платформу выгружается целая толпа бродячих музыкантов и сопровождающих их бездельников.
Из репродуктора на перроне звучат зажигательные шлягеры в исполнении Леонида Агутина.
Инга писала, что до базы на берегу озера, где проходит фестиваль, нас довезёт бесплатный автобус. Надеюсь. Решаю не заморачиваться и топать вслед за народом – наверняка кто-то знает, куда двигать. И точно: возле здания вокзала стоит обшарпанный «ЛАЗ» с табличкой: «Фестиваль «На лезвии струны». Битком набит, но как-то втискиваюсь. Все возбуждённые от предвкушения чего-то интересного, гомонят, хохочут, подначивают друг друга. Мне немного неуютно от того, что я одна, но, надеюсь, Инга меня встретит на месте, и я вольюсь в эту разномастную творческую массу, став её частью.