- Кому утро доброе, а кому и не очень, - ворчит Макс.
- Это Лера, - шепчет мне Инга. – Пока ты где-то пьянствовала на стороне, она нашего Мустанга вовсю кадрила.
Девица берёт Игоря под руку:
- Куда путь держите с утра пораньше?
- За винищем, - хмуро басит Мустанг.
- Скорее уж за самогоном, - поправляет Макс. – Какое тут в деревне винище? Самопала бы где достать. Да и жрачкой затариться.
- А я знаю, где можно спиртным разжиться, - загадочно вещает Лера.
И тут я в ужасе вижу вчерашний глюк и бессознательно прячусь за спину Инги. Вроде ж я не пила с утра. Прямо на нас из кущерей надвигается громадное существо с надписью «Поэт» на лбу. На груди висит табличка: «Налейте бедному поэту Христа ради» и в руках гранёный стакан. Существо голосит:
- Не пожар, а пожарище
Разожгла дева-гёрла.
Мы сгорели с товарищем,
Она ж, сволочь, упёрла.
- Блин, ну на любом фестивале свой Гаврила. Достал ты уже, Бурозавр, - чертыхается Макс. Уфф, не я одна вижу сей глюк, это радует.
- Подайте Христа ради на опохмел, о, мои соаполлонные братья и сестры!
- Аполлон подаст, - ехидничает Макс.
- Не будьте скупосердыми! – канючит Бурозавр.
- Да отвали, самим бы кто подал, - закипает Мустанг. – Кружевная шляпа какая-то!
- Злые вы, - бурчит горе-поэт и уходит.
- Так, мальчики, за мной! – бодро командует хмурым парням Лера, и они послушно и с надеждой топают за ней.
Потихоньку начинает стягиваться народ из близлежащих палаток. У кого-то всё же находится заначка в виде бутылки водки. Целый клад! Я пока молчу про свое крымское вино, берегу как неприкосновенный запас.
Сооружаем закуску из вчерашних остатков еды, садимся завтракать. Тут возвращается троица: Макс, Мустанг и Лера, с двумя бутылями водки, несколькими пачками сигарет и продуктами. Понятно, добрый папаня подкинул. Народ опять веселеет, оживляется, приобретает человеческий облик и осмысленный взгляд. Люди вспоминают, что приехали-то они на самом деле на фестиваль, и нужно будет отыграть конкурсную программу.
Сегодня, собственно, самый фестивальный день и есть – работают мастерские с жюри, определяются призёры в различных номинациях. Вечером концерт из лучших (по мнению жюри) песен и стихов. А в воскресенье награждение победителей. Оно будет проходить уже не здесь, а на сцене городского Дома культуры, то есть в городе. Спонсоры в качестве призов и телики обещали подогнать, и магнитофоны. Крутые призы.
Кстати, так и не видела ещё этого загадочного барабанщика Лёсика. Говорят, вчера вечером он выползал из палатки, подзаправился - и обратно в нору. Ребята просят поиграть на отборе вместо него. Соглашаюсь. Мне-то какая разница? Я птица вольная.
Идём искать мастерскую со своей номинацией, где состязаются музыкальные рок-группы. Когда уже почти выходим на поляну, я внезапно слышу до боли знакомый родной голос:
- В РВАНОЙ ГОЛОВЕ,
В РВАНОЙ ГОЛОВЕ
ЗВЕНИТ УЛЫБКА НЕБА…
- Лёвик!!! – я не вижу его, только слышу голос и оглядываюсь в поисках своего друга. Остальные смотрят на меня, как на душевнобольную. Но мне всё равно. Это как в Антарктиде вместо пингвина встретить родную маму.
- Вера!!! – он уже бежит откуда-то мне навстречу, и мы обнимаемся и тискаем друг друга, как будто встретились случайно на какой-нибудь Альфа-Центавре на задворках Вселенной. Прошло девять лет после выпускного! Мы виделись в нашем городке несколько раз, он приезжал к родителям, но встречались как-то урывками, на бегу, толком и не поговорили ни разу.
- Вер, ты идёшь с нами? – немного раздражённо спрашивает Инга.
- Идите, я догоню. Это же мой любимый Грошик! Мы вместе учились в школе и играли в одном ансамбле! – Краем глаза замечаю тень недовольства на лицах Макса и Мустанга. Оба-на, да вы ревнуете что ли? Это к Лёвику-то?
- Друзья, за встречу выпьем позже. Сейчас реально надо отыграть в мастерской, - деловито решает Инга и тащит меня дальше. Мы договорились с Лёвиком встретиться через пару часов у сцены.