- Так, я не понял, ты барабанщица или где? – сурово вопрошает Лёсик. Я набираю полную грудь воздуха для храбрости и – была не была! – делаю несколько глотков. Лёсик одобрительно кивает и тоже делает несколько глотков. Затем сия ёмкость уходит в народ. А мы с Лёсиком братаемся под неодобрительно-угрюмый взгляд Мустанга: обнимаемся и трижды целуемся. По-братски, понятное дело.
- Давай чё-нибудь на пару сбацаем, устроим джем-сейшен на бариках, - предлагает Лёсик.
Я с удовольствием соглашаюсь. Жизнь вообще прекрасна и удивительна. И все вокруг – такие милые люди! Только, жаль, ударная установка в единственном числе. Решаем «поджемиться» на сцене. За нами увязывается толпа зевак. Всем хочется не только хлеба, но и зрелищ, особенно после «принятого на грудь».
Лёсик за эти дни выспался и был в отличной форме. Однако и я не лыком шита, тем более поднаторела за эти же самые дни. Вот мы с ним устроили лютый трэш! Играли по очереди. Ещё Мустанг свою электрогитару подключил. Было видно, что Лёсика задело за живое, что я так круто стучу – он-то был нехилым барабанщиком. Но меня сделать не так-то просто, у меня тоже школа за плечами неслабая. Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»!
В результате все соглашаются на ничью, и мы с Лёсиком идём пить на брудершафт. Мустанг по этому поводу страшно недоволен. Но это уже его проблемы. Тем более что и я не в восторге от того, что на его руке сосиской висит Лера и отцепляться не собирается. Лёвика не вижу, он тихим ангелом где-то растворился со своей Лёкой. Но ничего, завтра ещё увидимся.
Рассаживаемся у своего костра, весело болтая. Причём у нашего костра такая толпа, что сидят просто в несколько рядов, как в театре. Откуда только народ берётся? Своих им что ли костров не хватает? Двойняшки с их ухажёрами тоже у нас. Приглашают после награждения в Доме культуры всех к себе домой на флэтник. Приглашение касается, ясное дело, группы «Дикие мустанги», но все остальные сидящие у костра скопом тоже получают зелёный свет на квартирник. Так сказать, шуба с барского плеча. Одна на всех. Это хорошо, поскольку билет у меня на понедельник, и я не представляла, где буду ночь коротать. Думала, на вокзале придётся перекантоваться. А тут такой сюрпрайз.
Начинаются песни у костра. Сижу рядом с уже знакомой колоритной парочкой – Жирафом и Паломником. Они постоянно заняты какими-то абстрактными беседами, причём Жираф, как правило, чем-то недоволен:
- Хорошо быть патриотом России, глядя из окна на вечный Рим или забавляясь с красоткой в Париже, или попивая лечебную водичку в Баден-Бадене, или живя на вилле миллионера в Капри.
- Да, согласен, - говорит Паломник, - раздражает это тупое сюсюканье русской интеллигенции от имени народа. При этом самого народа никто в глаза не видел. Ну, не считая собственного лакея и кухарки. За это не признаю русскую литературу с философией.
- А вот русские мужики любят посмеяться над собой. При этом если чужой посмеётся – получит в морду.
- Да у нас всегда так: или в морду кулаком или целоваться. Середины нет.
Меня, как истинного библиотекаря, задевают нападки на русскую литературу.
- Это чем же вам русская литература не угодила? – обращаюсь я к критиканам. Оба удивлённо поворачивают головы в мою сторону.
- Вот ещё защитница выискалась, - насмешливо фыркает Жираф.
- Я русскую литературу в обиду не дам! – запальчиво восклицаю. – О русской философии промолчу, так как считаю, что таковой в принципе не существует, и вся она у нас сводится к русской идее. А вот за литературу и подраться могу!
- Ишь ты, какая боевая, - смеётся Паломник. – Лично я считаю, что любое слово уводит человека от первозданной истины.
- Слова придают форму целостному энергетическому потоку.
- Слова искажают чистую энергию мысли. Когда человек энергию космоса транслирует в звук – он уже искажает её в силу своей духовной неразвитости, а также особенностей биологического строения тела. Поэтому у разных народов одно и то же понятие или предмет выражают разные слова. Но все они – как испорченный космический телефон. Оттого и не люблю я литературу. Я музыку люблю. Она ближе всего стоит к выражению космической энергии.
Мы начали спорить о сущности слова, о писателях и поэтах как его духовных проводниках из мира идей в мир людей и о всяком таком в том же духе. Во время нашего диалога с Паломником Мустанг как-то заскучал, а потом демонстративно ушёл с подошедшей Лерой. Ну и Бог с ним. Что я в нём нашла?