- А вот Лёвику лично я денег дала на дорогу. Только, Лен, никто не знал, что он к отцу Киприану едет. Он втайне от родителей уехал – спрятаться от них на время, пока они в Израиль умотают. Я никому ничего не говорила, Лёвику слово дала. Сейчас, думаю, уже можно рассказать. Представляешь, по неофициальной версии, основанной на слухах – он и есть убийца. Типа на брошенном ноже его отпечатки пальцев.
- Да, я слышала такую версию, - подтвердила Лена.
- Хотя он по жизни пацифистом был и нож сроду с собой не носил.
- Да за деньги какие хочешь улики найдут! Видимо, раз Лёвик там внепланово нарисовался, на него и решили всё удачно списать.
- Его бы в ментовку замели, но на рассвете до ментов приехали его родители, которые его искали. Увидели Лёвика без сознания с ножом в руке и срочно увезли. В этот же день в Израиль с ним переправились, у них визы открыты были.
- Ты-то откуда это знаешь?
- Да тоже всё слухи. Тут вообще достоверного ничего нет. Но родители же не дураки, явно нож бы там не бросили, с собой забрали и где-то по дороге выкинули.
- Ясное дело.
- Я думаю, Грошика чем-то типа хлороформа усыпили, чтобы на него свалить убийство. А так невнятно всё вышло. Свидетелей-то не было, что он у Летяги. Хотя те, кто это устроил, и свидетелей бы потом нашли, и улик сколько надо подкинули. Подкупили бы следаков, и все дела. Но незадача вышла: родители своим внезапным приездом поломали их дьявольские планы.
- Вер, но он-то ведь тоже погиб при загадочных обстоятельствах. Как так можно удачно «упасть», что приложиться виском и мгновенно умереть? Тоже ведь кто-то помог Грошику споткнуться.
- Да понятное дело. Но только кто? Думаешь, те же самые?
- Да не вопрос. Парни или видели что-то, чего не должны были, или у них была некая нужная кому-то вещь.
- Лен, я думаю – второе. У отца Киприана что-то искали. У него весь его домишко вверх дном был перевёрнут. Опять же в народ пустили слух, что у отца Киприана была кругленькая сумма денег спрятана – он на почте от некоего спонсора получил на храм. И будто бы эти деньги пропали. Однако в реальности, думаю, искали какую-то конкретную вещь. Видимо, не нашли. Тогда подумали, что Грошик с собой в Израиль забрал. Интересно, что это может быть?
- Да что теперь гадать? Хотя я лично склоняюсь к версии, что Летяга местному авторитету дорогу перешёл, многие в народе говорят, что тот ему угрожал за что-то. Впрочем, какая разница? Всё равно не узнаем.
- А я думаю, правда рано или поздно всплывёт.
- Может и всплывёт, как знать. Ты мне лучше вот что скажи. Как похороны-то Мишины прошли? Я не смогла прилететь с этой дурацкой дорогой из Штатов, - сетует Лена. – А ты была на похоронах, да?
- Да. Я думала, его похоронят возле церкви, которую он восстановил, туда поехала. И все прихожане так думали, могилку даже вырыли в церковной ограде рядом с храмом. Но высшее духовенство не благословило почему-то.
Привезли из морга отца Киприана, любимый хор батюшки отпел его возле храма, и родители забрали его тело, чтобы похоронить на родине, на нашем кладбище. Господи, ты бы видела, как все рыдали! Прихожане прямо как дети осиротевшие. Как они просили похоронить его рядом с храмом! Как потом просили родителей похоронить на своём кладбище, в их городе!
Я не выдерживаю, опять реву. В последнее время я только и делаю, что плачу. И свадьба моя невесёлой вышла. И отношения со свекровью препоганые. Не хочет она меня принимать, низкого я происхождения - деревенщина. К тому же считает, что я – охотница за питерской пропиской и облапошила бедного Игорька, только шум простоял. И вообще всё так плохо, всё разваливается, самой жить не хочется…
Лена обнимает меня, старается, как может, утешить. Потом сама не сдерживается и тоже горестно плачет.
Очистившись слезами, выходим мы из машины у кладбищенских ворот и идём к могиле. Её издалека видно. Она вся завалена венками и цветами.
Возле его могильного креста кто-то есть. На лавочке сидит огромный детина за тридцатник и рыдает навзрыд, как малое дитя. Видимо, в подпитии. Тельняшка под распахнутой курткой и берет выдают в нём принадлежность к десантуре. Может, воевали вместе?
- Здравствуйте. Вы вместе служили? – интересуюсь я.
- Да, корешами были с Мишаней. Уходят лучшие люди. А всякая мразь землю топчет. Увидел бы этого мудилу да этих шалав, что моего братуху гомиком назвали – собственноручно бы задушил! – столько гнева в его голосе, что сердце уходит в пятки. Думаю, Ленке тоже не по себе.