- А может их подставили? Одноклассниц в смысле. Подписались их именами, а они даже не в курсе? – пытается как-то заочно реабилитировать нас подруга.
- Ой, кого там подставили? Вам, бабам, денег дай – на всё согласны.
- Ну, не все же такие.
- Все, - режет он. – Моей вон перед носом баблом помахал «новый русский» – она быстро к нему в постель прыгнула. Ладно б одна из дома сбежала – а то ж и сына с собой прихватила, гадина.
Видно, история была свежей, рана кровоточила.
- Не рвите себе душу, - утешает Лена. – Она вас недостойна.
- Да как не рвать? Люблю ж её, заразу, ничего поделать с собой не могу, - голова у него поникла, он всхлипнул. – Вот приду к Мишаке, поговорю с ним – всё как-то легче становится. Такой человек был – человечище! Земля ему пухом. Прям осиротели мы, братухи, без него.
- Да, отец Киприан и впрямь необыкновенный человек был, Царствие ему Небесное, - соглашаюсь я, и мы с Леной потихоньку ретируемся. Видно, сегодня не судьба нам душевно посидеть на лавочке у креста нашего любимого друга и высказать ему своё наболевшее.
На выходе сталкиваемся с группой молодых мужчин крепкого телосложения. Они держат в руках букеты цветов и тоже, видимо, идут на могилу к нашему бывшему однокласснику. На сердце становится отрадно, что люди помнят батюшку Киприана, любят его. Не зря прожил он свою жизнь. А я? Что от меня людям останется? Вспомнит ли кто кроме родных?
В душе звучит любимая песня моего духовного отца «Пел соловей, ах, как он пел…», и я мысленно пою вместе с иеромонахом Романом…
ПОДРУГА
2017 год, начало июня (продолжение)
Москва
Вера, сидя на диване рядом с дремлющим супругом, вдруг отчётливо осознала, что пора уже, по старому выражению её бывшей одноклассницы Лены, снять «розовые очёчки» и посмотреть правде в глаза. Ну, не так много людей в её близком окружении. Вообще знакомых полно – всё-таки она ведёт довольно разнообразную и активную жизнь. Но близких знакомых – не так уж много, по пальцам пересчитать. И предал кто-то из своих, из близких. Из тех, кто вхож в семью.
Да что там ходить вокруг да около. Знала она, кто предал. Только даже про себя не хотела произносить этого имени. Получается, вообще никому нельзя верить? Или что там вообще получается? Тошно как-то на душе. Предательство, словно её собственная тень, неотступно следует за ней по жизни. Или это её второе «я»? Или это её личный демон? С этим надо разобраться.
За несколько месяцев до этого дня
ПОДРУГА
2017 год, март
Москва
Вера
Дни каплями дождя
Уходят в никуда,
Растаивая в дымке бытия.
Неведомо – зачем,
Но знаю - навсегда
Уйду за ними вслед когда-то я.
Автор
Годы идут, всё меняется, но неизменной остаётся наша с Ингой дружба. Хорошо, что изобрели мобильники, и мы можем болтать с ней сколько душе угодно, как будто и нет между нами расстояний. Иногда я выбираюсь в её любимый величаво-прекрасный, но при этом холодный и дождливый Петербург. Однако чаще она наведывается ко мне в многоликую Москву, и мы с удовольствием гуляем по древнему центру первопрестольной. Сейчас вот она ко мне приехала.
Притихшие и немного грустные мы с Ингой выходим из «Гнезда глухаря». Был авторский вечер Михаила Щербакова, одного из кумиров нашей юности. Редко кому дано так прочувствовать слово и передать это чувствование через дыхание песни. В основном все свои самые интересные песни Щербаков написал в восьмидесятые-девяностые годы прошлого века. Но многие из них и по сей день актуальны. Например, про восток, который дымится и славянку, которая плачет (М. Щербаков, песня «Прощание славянки»).
- Как быстро утекла наша молодость, - вздыхает Инга. – Что ж, в этом году был Дрфест?
Это она имеет ввиду фестиваль памяти Вени Дркина «За полчаса до весны», что проходит у нас в городе в последний день февраля.