- Да, сейчас подобных типов хватает. Более того, как в театре абсурда – именно они у власти. Суды, милицию, бизнесменов, госслужащих – всех кто-то крышует. Все наперегонки стараются как можно больше наделать денег из воздуха в то время, как предприятия стоят. Рэкет, финансовые пирамиды, захват бывших госпредприятий, сырья, земли. Какой-то Армагеддон.
- Смена тысячелетий, Вера. Это очень сложная эпоха. Ты сама видишь: пошёл глобальный душесбор. Нечистому даже не надо ничего делать – люди сами несут ему свои души на блюдечке с голубой каёмочкой. Отдают за копейки – за еду и тряпки, за комфорт, кто похитрее – за цацки и власть.
- Ну да, повылазило истинное нутро наших россиян. Сразу видно, кто есть кто. Редко кому удаётся сохранить чистую душу. Как у Макса Шварца в «Прорыве»:
Чистый плюёт в урну,
а честный – в грязь.
Часто вне – всё культурно,
внутри – мразь.
- Кто таков этот Шварц?
- Знакомый по музыкальному фестивалю. Я тебе специально аудиокассету привезла с записью его песен. Магнитофон ещё живой?
- А мне мои прихожане к именинам другой подарили, - нотки гордости за свою паству звучат в голосе иеромонаха. Он показывает мне новенький «Панасоник».
- Здорово, - искренне радуюсь за своего крёстного. – Давай послушаем. Включу тебе свою любимую – «Дурацкую», про блаженного слепого дурака.
- Как тебе? – спрашиваю, когда песня закончилась.
- Душой поёт, как наш Грошик говорит. Это сразу чувствуется.
- А ты по-прежнему иеромонаха Романа слушаешь?
- Конечно. В нём столько правды сердца, столько искренности, что его и сравнить-то не с кем из современников. Душа необыкновенная, неземная. Он уже пару лет в скиту живёт, в Ветрово. Там раньше старец Досифей жил.
- Давай поставим его кассету.
Лицо отца Киприана сразу светлеет. Он ставит в магнитофон кассету. И звучит родной задушевный голос, который обращается не к тебе-человеку, а к тому, кто внутри тебя, кто выше всего человеческого, кто устремлён в вечность.
- Это только первый этап, Вера, - продолжает тему мой духовник. - Потом всё успокоится, приобретёт внешнее благообразие. И начнётся второй этап. У тех, кто продал свои души, вырастут дети, появятся внуки. Придётся отдавать долги. Эти дети и внуки уже по рождению своему заложены на жертвенный алтарь. Помнишь сказку из нашего детства про Варвару-красу?
Я киваю. Любимая моя сказка Роу.
- Там Чудо-Юдо, которого Милляр играет, всё время свой палец из воды высовывает перед носом царя и требует: «Должок!». Вот следующим поколениям и придётся расплачиваться за грехи отцов и дедов, за сделки с нечистым. Как пришлось расплачиваться юному поколению в Великую Отечественную войну. Большая часть погибших, да и выживших, но прошедших эту адскую мясорубку – дети участников Гражданской войны. Эта братоубийственная подлая война в форме диктатуры пролетариата, разделившая не то что чужих людей или соседей, а кровных родственников на красных и белых, была самой страшной в истории нашего Отечества. Хотя моральную её сторону старательно пытаются обойти и сильно на ней не концентрируют внимание. Так же и сейчас. Страшное дело, что нас ожидает в будущем. Слава Богу, я не доживу. А ты увидишь. Через два-три десятилетия начнётся.
- Почему ты не доживёшь?
- Мой век короток. Я и так живу, можно сказать, в долг. Должен был умереть в Афганских горах. Вымолил умереть на Родине. За это надо расплатиться. Восстановить храм, например.
Кто-то стучит в дверь. Отец Киприан, как заправский шпион, прижимает палец к губам в знак молчания, берёт меня за руку и подводит к проёму двери со стороны петель. Затем только открывает дверь. Я получаюсь спрятанной за открывшейся дверью.
- Отче, - слышу мужской бас. – Тут назавтра отпевание заказали. И на субботу на крещение несколько человек записались.
- Хорошо, оставь информацию у матушки Лидии, я потом посмотрю. Сейчас отдохну немного, с силами соберусь. Ты пока за храмом присмотри.
- Добро.
Дверь закрывается.
- Дьяк, - шёпотом произносит отец Киприан. - Подозрительная личность. Но мне его «сверху» навязали, ничего не могу поделать. О чём мы говорили?
- Как ты храм хотел бы восстановить.