Он смотрит на меня своими огромными глазами шоколадного цвета, в глазах затаились боль и непонимание. Сердце защемило – так жаль стало своего друга с душой беззащитного ребёнка.
- Звонил Лёке, обещал на следующей неделе приехать. А у меня ни денег, ни документов – они всё от меня спрятали. Что делать? Ума не приложу. Самое страшное, что в Тель-Авив надо лететь послезавтра. Всё в одну кучу смешалось.
Лёвик обхватывает голову руками. Господи, чем мне ему помочь?
- Знаешь, Вер, я, наверное, сегодня автостопом к Михаилу поеду. Пересижу у него, пока всё уляжется, и мои улетят в Израиль. Потом уже к Лёке рвану. Заодно посоветуюсь с ним, как мне дальше жить.
- Да что автостопом? Если тебе нужно – я дам на билет. Потом отдашь когда-нибудь, когда деньги появятся.
- Спасибо тебе. Ты настоящий друг, - он улыбается вымученной улыбкой, но глаза его по-прежнему наполнены просто вселенской тоской.
Мы идём с ним ко мне домой за деньгами. По дороге я рассказываю ему о своей поездке к отцу Киприану, о том, что эта поездка оставила во мне тревожное чувство и почему-то не принесла душе облегчения. Он слушает рассеянно, не вникая в смысл произнесённых мною слов. Понятно, он сейчас на своей волне.
- Вера, - он вдруг останавливается, берёт меня за руку, и, пристально глядя мне в глаза, произносит:
- Ты только не бросай мою Лёку, если со мной что случится. Ты помоги им – ей и моему ребёнку. Мне больше некого просить.
- Хорошо, Лёва, ты оставь мне её адрес на всякий случай. Но только ты, пожалуйста, не теряйся! Надеюсь, ты скоро вернёшься.
- Я тоже очень на это надеюсь.
Я отдаю ему деньги, и мы расстаёмся. На сердце как-то муторно…
Спустя два дня
ТЕЛЕГРАММА
1996 год, начало июня
Небольшой городок в Центральном Черноземье РФ
Вера
В РВАНОЙ ГОЛОВЕ,
В РВАНОЙ ГОЛОВЕ
ЗВЕНИТ УЛЫБКА НЕБА…
Как попрощались с Грошиком, чувство тревоги не покидает меня. Звоню с восходом солнца в колокольчик, что подарил мне отец Киприан, но и это не приносит успокоения. Не пойму, в чём дело, никогда такого не было. Поехать что ли туда самой? Как плохо, что ни у моего духовника, ни у крёстной нет телефона. Пока закажешь эти переговоры – сто лет пройдёт. Да им и некогда по этим переговорным бегать, у них столько дел!
В дверь кто-то настойчиво звонит.
- Кто?
- Почтальон. Вам срочная телеграмма.
Открываю, расписываюсь, читаю. Ничего не понимаю. Строчки куда-то плывут перед глазами, я ничего не понимаю.
Прохожу на кухню, сажусь на табурет. Вокруг ватная тишина, ни одного постороннего звука, только в моих ушах что-то назойливо звенит. Глазами опять вожу по неровным телеграфным строчкам. Воздух дрожит. Буквы падают кубиками, спотыкаясь друг об друга и не желая складываться в слова. Ничего не могу понять.
Наконец, зрение фокусируется на буквах, буквы собираются в слова, и в сознание передаётся информация: «ОТЦА КИПРИАНА УБИЛИ».
И ЧТО-ТО ЗВЕНИТ,
ГДЕ-ТО ЗВЕНИТ.
И ПОКАТИЛАСЬ ГОЛОВА…
ГЛАВА II РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ, ЗВОНАРЯ ИДУ ИСКАТЬ
Когда звонит колокол,
рвутся цепи серой обыденности.
Автор
СТРАННЫЕ ШАХМАТЫ
2017 год, начало июня
Подмосковье
Это были вроде и шахматы, но и не совсем шахматы: клеток на доске было не тридцать две, а шестьдесят четыре, и выстраивались фигуры не в две, а в четыре линии. Как Змиестраж мечтал о живых шахматах, наподобие тех, что в «Мастере и Маргарите»! Да куда там. Его задачей было двигать громоздкие фигуры. Эти шахматы подарил Змию его товарищ из параллельного пространства на их великий совместный праздник, что отмечают они примерно раз в столетие во всех мирах – День Блистающего Змия. Сумел передать через пространственные дыры вселенной, чем очень гордился.