- Никакой логики в этих людях, сплошь бракованные конструкции.
- Какая там логика! Сколько мы эту боготварь очерняли, сил потратили. Ан нет же, прутся к нему на могилу толпами. «Отец Киприан поможет, отец Киприан вылечит», - глумливо шипит Змий. – Кого он там вылечит! Никто вас уже не вылечит. Больные на голову!
- Да уж, тебе за работу в этой дурацкой русской земле доплачивать надо. Чистым золотом и бриллиантами.
- А то. Один ты меня понимаешь. Хотя бы квоту выделили на чтение мыслишек этих человеков. Раздражает, что не дают их глупые мысли читать. И вообще сколько уже ставил вопрос перед научным советом. Чем они там занимаются? Почему какие-то Звонари могут видеть этот дурацкий колокольчик, даже сквозь стены, а ни один самый сверхмощный прибор не может уловить его вибраций? Любой прибор показывает пустоту. Как это понимать? И складни эти тоже ни один прибор не читает. Чем они вообще там занимаются? За что им платят?
- И не говори. Трутни. Бюджет разбазаривают. А что ж у тебя с колокольчиком дело продвигается? – этот вопрос волновал Змиев всех пространств. Борьба была единой для всех. Человеки – человеками, а Силы Небесные – это совсем иное дело, это извечные враги всех Падших.
- Да разработал операцию. Боюсь сглазить. А то эти ненормальные опять идеальную схему поломают.
- Сплюнь три раза!
Бесовское отродье тоже плюёт от сглаза. Только не через левое плечо, как люди, а через правое. В ангела хотят попасть. Только куда им – никакие ангелы небесные их не охраняют. Нет у них Ангелов-Хранителей, как у людей. Некого там уже хранить для Вселенной…
СТАРОЕ КЛАДБИЩЕ
КЛАДБИЩЕНСКИЕ СТРАСТИ
1999 год, апрель
Небольшой городок в Центральном Черноземье РФ
Настюшке исполнился годик, и Вера решила немного пожить с малышкой у родителей. А то тяжело ей было одной справляться. Игорь весь в работе, ему некогда. В первые месяцы, как Вера родила дочь, мама с отцом приезжали к ней в Питер, помогали. Потом вернулись домой, и она одна справлялась. Свекровь работала и особого желания заботиться о внучке не испытывала. Вообще Вера приняла решение, что им с Игорем необходимо как можно быстрее переезжать в Москву.
Первым делом по приезду в родные пенаты Вера пошла на могилу к своему духовному отцу. Оставив Настеньку на попечении любящей бабушки, она отправилась на кладбище. В эти последние апрельские дни на её родине уже вовсю цвели жёлтые одуванчики, зеленели трава и деревья. Всё вокруг благоухало и пышило. Как будто лето пришло. В Питере было ещё холодно и сыро, снег не растаял, дул леденящий ветер, и повсюду ухмылялись прохожим омерзительно-шикарные лужи. Вот такая разница в погоде.
Когда она шла к могильному кресту отца Киприана, она не была готова к этому. Она не была готова к тому, что увидит на перекладине креста скульптурного голубя, держащего в руках колокольчик. Тот самый колокольчик. Колокольчик колыхался на ветру и издавал нестройные звуки. Они как-то неестественно царапали воздух, и звон выходил корявый и режущий слух.
В задумчивости Вера присела на скамеечку и стала размышлять. Кто установил здесь этот крест взамен предыдущего? Явно не бывший Звонарь, если только он не Иудушка. Значит, это те, кто убил священника? Могильный голубь косился на неё хищным глазом из какого-то странного чёрного материала. Взгляд у птицы был жёстким и внимательным, словно это был стервятник, а не голубь.
Внезапно Вера увидела возникшую как будто из ниоткуда сгорбленную растрёпанную старуху в странной рваной хламиде. Та шустро подошла к Вере и вдруг злобно захохотала, приговаривая грубым мужским басом:
- Что, Пронина, знакомый колокольчик? А? У тебя колокольчик?
Вера в ужасе смотрела на старуху. Глаза у неё были страшными, как будто без глазных яблок. Взгляд Веры словно проваливался в ледяную бездну небытия и тянул её за собой. Откуда старуха её знает? Что это за старуха? И такой жуткий запах. Липкий запах страха и смерти.
Вера в ужасе вскочила и хотела бежать, но ноги не слушались. Они не отрывались от земли, Вера не могла сделать и шага – так бывает во сне, когда ты стремишься от кого-то убежать, а ноги тебя не слушаются. Старуха всё хохотала, колокольчик назойливо нестройно звякал, поднялся откуда-то ветер и стал швырять Вере в лицо пыль и комья земли.