И вдруг она заметила, как царские врата стали медленно открываться. Из глубины алтаря ей навстречу вышел молодой священник в чёрной рясе с огромной иконой «Троица» в руках. Краски на иконе сияли и переливались, освещая всё пространство вокруг ясным одухотворяющим блистанием. Лики на иконе казались живыми. Они тёплыми кроткими очами смотрели на Настю, как бы по-отечески подбадривая её. Священник остановился напротив Насти и кивком головы указал ей на икону. Интуитивно девушка поняла, что он призывает её приложиться к образу. Она с внутренним трепетом подошла к иконе и, перекрестившись, благоговейно поцеловала её.
Вдруг за спиной она услышала громкий звук упавшего предмета. Инстинктивно Настя оглянулась и увидела, как кто-то уронил на пол пластиковую бутылку со святой водой. Когда она вновь повернулась к алтарю, то никакого священника не было, и царские врата были закрыты.
Сердце Насти часто-часто забилось. Что это было? На самом деле кто-то выходил? Или показалось? Но она действительно целовала икону. Фактура холста была вполне осязаема, и краски «Троицы» источали тонкое благоухание. Наваждение какое-то. И что за священник был? Она помнила, что когда зашла в храм впервые и увидела ритуал целования креста, священник был пожилым, и одет он был в светлое облачение.
Настя озадаченно вышла из храма. Такое чувство, будто увидела сон наяву. Такого с ней раньше не происходило.
Они поехали с Яриком разыскивать дом матушки Лидии. По дороге Настя пыталась рассказать другу об отце Киприане, о том, как он до сих пор через сны и видения общается со своими духовными чадами, но Ярика эта тема совсем не впечатлила:
- Вот не надо, Насть, меня парить байками о каком-то мертвяке, который раздаёт указки живым. Если мне надо заморочиться – я сериал про зомбаков посмотрю.
Настя обиделась на друга и замолчала. Про видение в храме она рассказывать ему не стала. Зачем? Высмеет только и все дела. Какую-нибудь тупую шуточку выдаст насчёт того, что грибочки-мухоморы по дороге они вроде не собирали.
Настя с Яриком подъехали к дому матушки Лидии и постучали. Им открыла пожилая женщина с яркими лучистыми глазами. Узнав, что это дочь Веры, матушка Лидия так искренне обрадовалась, как будто к ней родная внучка пожаловала. Настя не ожидала столь тёплого приёма. Мамина крёстная, хоть и была нездорова, согласилась поехать с ними к храму, чтобы открыть домик, в котором обитал отец Киприан.
Внутренне Насте было немного страшно, она вся сжалась в комочек, когда переступила порог старой ветхой лачуги. Флюиды убийства: страх, боль, ненависть, ожесточение вперемешку с сиянием чистой невинной крови чувствовались во всём помещении. Они наваливались горькой тяжестью и сдавливали дыхание. Насте сделалось не по себе. Ярик даже заходить не стал, остался ждать у двери.
- Вот тут и жил мой любимый батюшка, - горестно вздохнула пожилая женщина, и на глазах у неё заблестели слёзы. – Вот тут и убили родимого моего. Что ж за судьба мне такая? Родную кровиночку, сыночка моего, убили в Афганистане. Припала я душой к отцу Киприану, оттаяла немножко - и он мученический венец принял.
Настя во все глаза смотрела на большой портрет, что висел на стене посреди комнаты. Иеромонах в тёмной рясе с чётками в руке. Это он выносил ей икону «Троицы». Но он не очень был похож на Летягу со старых школьных фотографий мамы. Как будто два разных человека. Неудивительно, что она его не узнала в храме.
- Это и есть отец Киприан? – больше для проформы спросила она.
- Да, это он, мученик наш.
Матушка Лидия ни в какую не захотела отпускать ребят в гостиницу. Они вернулись к ней в дом, сытно покушали и остались у неё на ночь. Допоздна проговорила Настя с маминой крёстной. Девушка всё записывала на диктофон, чтобы и Вера потом послушала. Ярик явно заскучал и завалился спать на пуховой перине на полу.
Девушке было так удивительно, что где-то далеко от Москвы обитал человек с прекрасной светлой душой, который очень-очень любил не только отца Киприана, но и Веру, Настину маму. Это было как-то неожиданно и проникновенно. Совсем чужой человек. И вдруг ты узнаёшь, что он от всего сердца каждый день молится о здравии твоей мамы и её семьи, то есть и о них с отцом.