- Притормози. Хорошо про других рассуждать. Посмотрел бы я на тебя в подобных обстоятельствах.
- Прости за менторский тон. Чёт меня занесло не в свой огород.
- Ладно, проехали.
- А я с Розой Натановной знакома. Она приезжала в Россию пару лет назад, пыталась тебя разыскать. К нам заходила. Красивая такая женщина, видная.
- Тронут до глубины души, - с сарказмом произнёс Стас.
- Зря ты так. Всякое в жизни может быть. Главное – осознать. Она очень раскаивается и страдает.
- Блин, нормас. Ты понимаешь, что она хотела меня убить? Так вот лучше бы убила, а потом смылась в свой Израиль и каялась. А дед даже и не кается, да?
- Его уже нет в живых. Дед от инфаркта скончался после пережитого. Ты же в курсе событий?
- Только про отца. Читал статьи, что в конце девяностых писали - у матери в папке нашёл, она вырезала и складывала. Такую ересь откровенную писали, у меня такое чувство было, как будто жабу проглотил. Твоя мать, между прочим, тоже руку приложила. Это же она Пронина?
- Она Пронина. Только не писала она. За неё добрые люди статейки эти соорудили. Не пойму только, кому это надо было так заморачиваться?
- Да какая теперь разница? По большому счёту, мне не особо всё это интересно. А тебе оно зачем?
- Я будущий журналист. Решила провести журналистское расследование. Лично мне интересно, кто за всем этим стоит. Убийство Струмина вообще какое-то ритуальное – столько крови, больше десятка ножевых ранений. Как твой отец у Киприана оказался? Зачем на него хотели всё свалить? Всем знакомым Грошевича было известно, что Лёвик пацифист и сроду у него никакого ножа с собой не было и быть не могло. Он кроме гитары в руки больше никаких инструментов не брал. Тем более режуще-колющих.
- Вот ты упёртая. Одно слово – журналюга.
- А то. А у тебя фамилия, конечно же мамина, не его?
- Само собой.
- И отчество, разумеется, не Львович?
- Допрос такой беспалевный. Даже если бы мне мать в свидетельстве прописала, я бы на другое сменил, как паспорт получал. Тоже мне отец выискался. Отчим на моё воспитание со своих кровных отстёгивал. Хоть и не жаловал меня.
- Мама говорила, что Лёва очень нежно и трогательно Лёку любил. А вообще ты на него похож чертами лица, только ты ростом повыше и глаза у тебя другие, я фотки видела.
- Мамины у меня глаза. А вообще бесит просто вся эта ситуация. Как будто какой-то чёрный юморист наклепал мне по пьяни сценарий моей жизни и теперь наблюдает насмешливо: ну, что ты, чувачок, не сдох ещё? Бултыхаешься? Вообще ненавижу этот мир! Ненавижу всех глупых людишек вокруг! Одна суета и дерьмо вонючее.
- Стас, так нельзя. Чувство ненависти – оно слишком разрушительно. Оно сожрёт тебя изнутри. Во всём можно усмотреть разные стороны. Пусть не позитивные, но хотя бы просто ироничные. Чувство самоиронии хоть как-то уравновешивает, не даёт черноте захлестнуть целиком.
- Опять поучаешь?
- Да нет, делюсь опытом. У меня тоже не всё так безоблачно, как могло бы показаться на первый взгляд. Мне тоже иногда так тошно, что просто жить не хочется. Какое-то тотальное чувство одиночества как накроет с головой – хоть волком вой. Реально – залезу на крышу дома на даче ночью – и сижу подвываю.
- Гонишь, - наконец-то открыто и как-то по-детски улыбнулся Стас.
- Да чтоб у меня на свадьбе все попсу хором горланили!
- Свой чувак. Дай пятюню, - Настя со Стасом хлопнули друг друга по раскрытым ладоням правых рук. Контакт был установлен.
- Будешь мне в расследовании помогать? – спросила Настя.
- Если честно, то оно мне как-то по барабану. Но с тобой потусить хочется. Ты классная.
- Только, чур, без тупых подкатов. Меня это просто выбешивает.
- Больно надо, - весело ухмыльнулся Стас. Потом он о чём-то задумался, уставившись в одну точку и немножко уйдя в другую плоскость. Настя уж было хотела заскучать, но в этот момент Стас посмотрел на неё, широко улыбнулся и очень искренне произнёс:
- А здорово, что мы с тобой встретились.
- Ну да. Круто, - так же искренне подтвердила Настя.
- Погуляем завтра?
- Давай. Где?
- Выбирай любое место встречи. А следующий выбор будет за мной. Согласна?