- Ну-ну, - с сарказмом проговорила Инга, - флаг вам в руки.
- Победа будет за нами! – как на митинге выкрикнул Олесь. Он, видимо, привык на митингах горлопанить. – Ничего, скоро мы выступим, и тогда посмотрим, как вы заулыбаетесь.
- Что, мы с Верой падём жертвами жарких боёв? Живыми вы нас уже отсюда не выпустите?
- Ой, да ладно утрировать, - немного умерил свой пыл Олесь. - Хотя если начнёте с пропагандой советского режима выступать, то у кого-нибудь точно нервы могут не выдержать.
- Да я представляю, - Инга ещё не остыла, - как только резня за независимость начнётся – всех русских в первую очередь покромсаете. Как русских-то определять будете? По старому анекдоту об останивке и зупынке? Или списки уже давно заготовлены?
- Ой, я вспомнила, - решила я разрядить обстановку. – Бабушка рассказывала, как у них настоящие украинцы определяли ненастоящих, а тех, кто косил под хохлов (сёл-то много разных было в Порубежье, смесь из русских и украинцев). Они заставляли произнести слово «паляниця» (я так выговаривать не могу) – и по произношению сразу определяли кто есть кто.
- Ну, а если, к примеру, семьи смешанные? – не унималась Инга. – Муж – русский, жена – украинка или наоборот.
- Настоящий украинец на московке не женится!
Нам надоел этот межнациональный конфликт, потому что всем остальным было как-то пофиг кто какой национальности и кто от кого будет отделяться. Тут вопрос стоит о нашем дальнейшем пребывании во Львове - жить негде. Непонятно, где ночевать сегодня.
- Может, комендантша уже пришла? Я схожу вниз, узнаю, - сказала Рита. Богдан вызвался проводить. Комендантшу-то ещё надо было уговорить поселить нас. Я в глубине души уже начала подозревать, что нас не ждали не только в библиотеке на практике, но тем более здесь, в общаге полиграфического института. Я занервничала, «Белые розы» начали раздражать.
- Вот честно, лучше бы «Гражданскую оборону» послушать.
- Что, серьёзно? – удивился Самир и хитро глянул на меня. – А мир был чудесный…
- …как сопля на стене, - ухмыльнулась я. Это был как ментальный пароль. Мы на каком-то духовно-мысленном уровне побратались. Самир с явным удовольствием достал аудиокассету.
- Переписал у друга «Русское поле экспериментов».
- О, только не это! – патетически воскликнула Инга.
- Ставь, ставь, - мстительно произнесла я, - это тебе за «Розы».
- Лучше уж «Братьев Гадюкиных» или «Вопли Водоплясова», - мрачно вставил Олесь.
- Приходите, люди, на вечир у клуб,
Там будуть танци, танци, - стала пародировать «Вопли» я.
- А ты прийшла в червонных штанцях, штанцях,
А я не поняв твий намьёк, - весело переключился на «Гадюкиных» Самир.
- Трогательным ножичком пытать свою плоть… - завопил истошным голосом Летова магнитофон.
- Господи, что за хрень, - поморщилась вошедшая в комнату Ритка. Богдан лишь удивлённо приподнял бровь и ухмыльнулся.
- Пролетаем мы, - грустно вздохнула Ритка. – Комендантша сказала, что с бумажкой из нашего института мы можем сходить в одно место. Нужна солидная бумаженция от ректора или хотя бы декана полиграфического.
- Ну, это только завтра мы сможем декана отловить. А где ж мы ночевать будем? – опечалилась я.
- В принципе, вы у меня можете переночевать, родители будут не против, - миролюбиво предложил Олесь. Все посмотрели на него, как на инопланетянина.
- Да ну, к тебе на Петра Панча переться. Девчонки, конечно, у нас поспят, - безапелляционно заявил Богдан. - А мы найдём, где ночку перекантоваться, чтобы их не смущать.
Насчёт ночки – это было весьма оптимистичное предположение. Кантоваться им пришлось три ночки. Пока мы уладили вопрос в институте, кое-как вымолив нужную бумагу, пока разбирались с комендантшей, которая встала грудью – нет мест, и до свидания, - время шло. В результате мы, купив коробку конфет, удачно поселились в соседнем техникумовском общежитии. Приобрели, как все аборигены, ведёрко и стали ходить за водицей в близлежащий Брюховицкий лес на родничок, невзирая на дожди, неимоверную грязюку и неблизкое расстояние. Да и маньяков никто не отменял. В общем, в лесу страшно было, чего уж там…