В подростково-юношеской среде восьмидесятых была популярна песня про парня, который, уходя в армию, обещал девушке вернуться живым, но вернулся в цинковом гробу. Господи, сколько я слёз пролила! Тем более, что связаться с нашим другом было практически невозможно, и все мы находились в неведении – что с ним, где он.
Позже я узнала, что когда до дембеля ему оставались считанные дни, попала Мишкина рота в засаду и оказалась в окружении. Мишка был тяжело ранен, контужен, и если бы не подоспевшая, хоть и с опозданием, помощь, не было бы уже его в живых. Долго восстанавливал он здоровье по госпиталям, а потом вдруг принял странное решение. Он поступил учиться в духовную семинарию. Для нас всех, оголтелых атеистов, это стало просто шоком. Я до сих пор ничего не понимаю, даже не знаю точно, где он сейчас. Хорошо, хоть жив. Вот в июне госы сдам, и пока месяц перед работой буду отдыхать, хочу отыскать Мишку и поговорить с ним по душам.
Я сижу на берегу пруда, смотрю на грациозных лебедей, а в моём сердце звучит песня Жанны Агузаровой про вольную звезду, летящую в неведомую даль, и про ту, что летит вслед за этой светлой звездой.
Вдруг боковым зрением замечаю сидящую рядом девушку с распущенными ниже плеч волосами, в длинном платье розовато-дымчатого оттенка. Платье странного старинного кроя: с завышенной талией и широкими струящимися рукавами. Справа от неё сидит задумчивый Ангел Боли, печально опустивший свою прекрасную голову на руки-крылья.
- А знаешь, - вдруг обращается ко мне мелодичным, звенящим, подобно колокольчику, голосом, необычайная девушка, - противоположность любви – это вовсе не ненависть и не равнодушие, как ты думаешь. Противоположность любви – это предательство.
Я удивилась. Это к чему она сказала? Я вроде как никого не предавала, да и меня тоже никто не предавал.
- Я не сразу это поняла, - посмотрела на меня девушка своими пронзительно-грустными глазами. – Поэтому мой тебе совет: не забывай об этом.
Я вежливо кивнула в ответ. Лебеди на пруду шумно захлопали крыльями по воде и взлетели. На фоне предзакатного неба они были похожи на прекрасных вестников уходящего дня. Я хотела сказать об этом девушке, но, повернув голову вправо, никого не увидела рядом с собой. Не было ни девушки, ни её вдохновенного Ангела. Удивительно, насколько всё-таки любящий скульптор точно сумел передать черты её образа. Или это всего лишь моя фантазия?
***
Маёвка в лесу у нас была намечена на вечер, а на обед я подговорила Самира купить нам двоим билеты в кино и сбежать от нашей загадочной парочки хоть ненадолго – пусть разберутся в своих чувствах, поговорят. А вечером уже по традиции устроим спевки, народу там намечается много – ребята-каратисты, их подруги, приятели по институту и просто хорошие люди. Почти все незнакомые нам с Ингой. Да какая разница, кто будет, главное, что мы с подругой там присутствуем, причём в качестве основного состава.
Ритка ещё вчера улетела, помахав нам счастливым крылом. Я, пользуясь случаем, пыталась поговорить по душам с Ингой насчёт Олеся, но подруга закрылась от меня, как улитка в своём домике, выставив наружу сердитые рожки. Да и ну вас, - махнула я рукой, что я вам, психолог какой что ли, разбирайтесь сами, как хотите.
В дверь кто-то стучит. Инга вздрагивает. Не ждёт пока никого. Я знаю, что Олесь должен прийти попозже.
- О, это ко мне! – нарочито жизнерадостным голосом восклицаю я.
В комнату зашёл сияющий Самир.
- Собирайся! – командует он мне. – Едем на «Данди-два», купил нам билеты, скоро начало.
- А более приличного ничего не было? – Честно сказать, «Данди по прозвищу Крокодил» я и первую часть с трудом высидела до конца.
- Вообще шаром покати, везде какая-то муть голубая – боевики или индийские сказки.