— Будем считать это дополнительным опробованием лекарства, — сказала Лейна Лоцману. — Когда ты вернешься за нами, мы уже вылечим всех больным, и ты сможешь отвезти их назад к семьям. — Это прозвучало так, будто она никогда не сомневалась в Ксандере; будто за уничтожение лекарства из камассии они не планировали изгнать его, или еще чего похуже. Но правда в том, что лекарство по-настоящему принадлежит деревне. Анна и Окер, Колин и Лейна, Тесс и Ноа, охранники — они все являются, в своем роде, лоцманами лекарства.
Когда мы взлетаем, я сижу в кресле бегуна, но как только полет стабилизируется, я расстегиваю ремни и усаживаюсь на колени рядом с Каем, крепко сжимая его руку.
Он смотрит на обшивку корабля, и я вижу, что там нарисована настоящая картина, а не какие-то зарубки или пометки: люди стоят и смотрят в небеса, которые, кажется, падают прямо на них. Но некоторые — не все — собирают осколки неба и кладут их в рот.
— Пьют небо, — говорит Кай. — Вот что они делают, как и говорила Инди. Подобная картина была нарисована на одном из наших кораблей. — Он делает глубокий вдох. Его голос звучит тверже. — На этой картине ты привозишь воду Врагам, чтобы помочь им пережить чуму, — обращается он к Лоцману. — Не так ли?
Некоторое время Лоцман не отвечает. Затем из динамика доносится его голос, тихий и грустный, и я думаю о том, что нам в первый раз доводится слышать его настоящий голос. — Общество сказало нам, что если Враг заразится чумой, их будет легко победить и взять в плен, — говорит Лоцман. — Но когда чума начала действовать, нам дали приказ оставить их на месте.
— И смотреть, как они умирают, — произносит Ксандер.
— Да. Когда некоторые из нас брали на себя риск привезти им воду, большинство не пили ее, несмотря на засуху. Они не доверяли нам. Да и с чего бы? Мы годами убивали их одного за другим.
Я думаю о тех жаждущих, умирающих людях, которые не могли ничего пить, кроме дождя, который все не проливался.
— Значит, Враг все-таки существовал, — говорит Кай. — Но когда они исчезли, Восстание стало разыгрывать их роль. Это вы убили тех фермеров на вершине Большого Каньона, чтобы они не разоблачили вас?
— Нет, это сделало Общество. Годами они использовали жителей Отдаленных провинций в качестве заслона между центральными провинциями и Врагом. — Лоцман прочищает глотку. — Мне пришлось осознать тот факт, что нам никогда не стать настоящими мятежниками, если мы позволим фермерам, Аномалиям и Отклоненным умирать. Мы уверяли себя, что наше время еще не пришло, но мы все равно должны были попытаться.
Теплая рука Кая в темноте сжимает мою ладонь. Если бы Восстание вышло на сцену еще тогда, скольких можно было бы спасти: семью Кая, Вика, мальчика, принявшего синюю таблетку.
— Вы должны знать, что Восстание действительно существовало, — говорит Лоцман. — Ученые, придумавшие иммунитет к красной таблетке, были настоящими мятежниками. Как и твоя прабабушка. Как и многие другие, особенно те, кто служил в армии. Но потом Общество осознало, что силы их тают и что в их собственных рядах назревает бунт. Они пытались как-то контролировать положение, избавляясь от Отклоненных и Аномалий. А затем Общество начало проникать в ряды мятежников, а мы в их ряды, и все смешалось. Сейчас я уже не могу сказать, кто есть кто.
— А кто же тогда пустил чуму в водные ресурсы городов? — спрашиваю я. — Кто организовывал диверсии в Восстании, если не сторонники Общества?
— Получается, — говорит Лоцман, — что запасы воды были инфицированы последователями Восстания с благими намерениями. Им казалось, что мятеж слишком затянулся, и следовало его ускорить.
Несколько минут мы молчим, переваривая сказанное. Если случаются такие вещи — если то, что кажется помощью, превращается в горе, если бальзам приносит боль вместо исцеления, — становится ясно, какими ошибочными могут быть решения, вначале казавшиеся правильными.
— Но почему Общество не уничтожило Восстание, прекрасно зная о его существовании? — спрашивает Ксандер, прерывая молчание. — Общество могло вылечить своими силами каждого больного: Окер сказал мне, что у них всегда было лекарство. Почему Общество не заготовило достаточно лекарства, ведь тогда они могли бы контролировать болезнь и ситуацию в целом?