— Я знаю, — и в ее голосе ни капли сожаления.
Когда Инди чего-то сильно хочет, она идет напролом.
Как и Кассия.
Инди вздыхает и делает движение.
Ко мне.
Ее руки зарываются в мои волосы, а губы прижимаются к моим губам.
Ничего похожего на Кассию.
Я отстраняюсь, задыхаясь. — Инди, — прошу я.
— Я должна была, — говорит она. — И мне не жаль.
Глава 17. Кассия
Кто-то проник в убежище архивистов, — я слышу звук шагов на лестнице. Я стою в главной зале вместе со всеми, и вслед за ними зажигаю свой фонарик. Фигура замирает в ожидании наших действий.
Как только я понимаю, кто это — девушка-торговец, которую я когда-то приводила сюда, — я выключаю фонарик. Но другие не двигаются. Девушка поймана в ловушку света, подобно мотыльку. Стоящий рядом архивист делает мне знак снова зажечь фонарь, и я подчиняюсь, слепо мигая, хотя яркий свет целиком направлен на девушку, стоящую в дверях.
— Самара Рурк, — произносит глава архивистов. — Тебе не позволено приходить сюда.
Девушка нервно смеется. На плече у нее висит большой рюкзак, и она немного сдвигает его.
— Не двигайся, — предупреждает глава архивистов. — Мы проводим тебя на выход.
— У меня есть разрешение торговать здесь, — возражает Самара. — И вы сами показали мне это место.
— Тебе здесь больше не рады, — отвечает глава. Она стоит где-то в тени, потом делает шаг вперед, направляя луч фонаря прямо в глаза девушки. Это территория архивистов, и они решают, кому остаться в тени и полумраке, а кого выставить на свет.
— Почему? — спрашивает Самара, теперь ее голос немного колеблется.
— Ты знаешь, почему, — отвечает архивист. — Ты желаешь, чтобы об этом узнал каждый из присутствующих?
Девушка облизывает губы. — Вы должны поглядеть, что я нашла, — говорит она. — Я обещаю, вам это понравится… — Она тянется к рюкзаку на плече.
— Самара — мошенница, — объявляет архивист, и в ее голосе слышится та же сила, что у Лоцмана. Слова эхом разносятся по всей комнате. Ни один фонарь не дрожит, и, прикрывая глаза, я все равно вижу их яркие пятна и нервное, ослепленное лицо девушки. — Один человек от своего имени дал Самаре вещь для торговли. Она принесла этот предмет сюда. Мы оценили его стоимость, приняли его, и дали предмет взамен, плюс небольшую вещь — вознаграждение торговцу. А затем Самара утаила оба предмета.
В мире предостаточно нечестных торговцев. Но обычно мало кто из них осмеливается совершать сделки с архивистами.
— Вы ничего не потеряли, — говорит Самара главе. — Вам все оплатили. — Ее попытка неповиновения причиняет мне боль пополам с сожалением. Что заставило ее пойти на такое? Ведь она, без сомнения, знала, что будет поймана. — Если кто-то и должен наказать меня, то это будет человек, которого я обокрала.
— Нет, — возражает глава архивистов. — Когда ты крадешь, то подрываешь нашу репутацию.
Три архивиста выключают фонарики и выступают вперед.
Мое сердце начинает биться быстрее, и я отступаю назад в тень. Хотя я и прихожу сюда довольно часто, но я не архивист. В любой момент мои привилегии, — которых гораздо больше, чем у других торговцев, — могут отменить.
Раздается щелчок ножниц, и глава архивистов отступает назад, поднимая вверх красный браслет Самары. Девушка побледнела, но выглядит невредимой, лучи фонарей по-прежнему направлены на нее, рукав куртки завернут, и на месте браслета освещается лишь обнаженное запястье.
— Люди должны знать, — разносится по комнате голос архивиста, — что они могут доверять нам, когда приходят торговать. То, что здесь произошло, подрывает все наши устои. Теперь нам придется возместить стоимость товара.
Присутствующие уже выключили свои фонарики, и остался только голос главы архивистов, — лицо же оказалось погруженным в тень. — Оплачивать товар за кого-то другого — это не совсем приятное занятие для нас.
Затем она резко меняет тон, и происшествие можно считать оконченным. — Все могут возвращаться к своим делам.
Я не двигаюсь с места. Кто станет утверждать, что я не поступила бы, как Самара, если бы в мои руки попало что-то очень ценное для человека, который мне дорог?
Потому что, я думаю, именно это случилось с ней. Не стала бы она рисковать ради самой себя.
Я чувствую прикосновение к локтю и поворачиваюсь, чтобы узнать кто это.
Глава архивистов собственной персоной. — Идем со мной, — говорит она. — Я хочу кое-что показать тебе.
***
Крепко вцепившись в мою руку, она ведет меня между рядами стеллажей, через длинный коридор. Мы приходим в еще одну огромную залу, заставленную металлическими стеллажами, но на этот раз они полны. Усыпаны всякой всячиной, которая могла бы пригодиться любому человеку, каждый потерянный кусочек прошлого, каждый фрагмент будущего.