— Кое-какой информации мне все же не хватает, — говорю я. — Я не знаю изначальное количество ресурсов или населения Общества в целом.
— Тебе придется вывести начальное количество ресурсов из уровня их потребления, — отвечает она. — А что касается уровня населения в провинциях, то Лоцман пришел к выводу, что это количество равняется примерно двадцати миллионам.
— Всего-то? — ошеломленно переспрашиваю я. Я думала, что население Общества гораздо больше.
— Да, — кивает она.
Восстание будет пытаться выяснить, как эффективнее распределить ресурсы и персонал. Очевидно, что о неподвижных нужно кому-то заботиться. Другим придется заниматься поставками еды, следить за тем, чтобы в домах городов была вода и энергия. И даже если остается небольшая горстка людей, защищенных от первоначальной чумы, то их все равно слишком мало, чтобы позаботиться обо всех остальных.
Мне необходимо знать, сколько их — сколько людей могут быть иммунами. Придется выяснить, сколько людей рискует стать неподвижными, в каком количестве заболевших можно поддерживать жизнь, и как быстро это количество будет уменьшаться.
— По оценке Окера, лишь пять-десять процентов человек от всего населения имеют иммунитет к любой болезни, — говорит Ребекка. — Так что у тебя будет эта группа людей, а также небольшая группа вроде твоего друга Ксандера, у которых с рождения был иммунитет и которые затем, в нужное время, подхватили живой вирус. Обе эти группы тебе нужно учесть в расчетах.
— Хорошо, — киваю я. И, как часто мне приходилось поступать раньше, занимаясь сортировкой данных, я должна буду выбросить Кая из своих мыслей. На какой-то нерешительный, хрупкий момент я хочу отказаться от этого невозможного задания, оставить в покое все эти числа, пойти в небольшую комнатку, где лежит Кай, и обнять его. Мы будем снова вместе и снова в горах, как и раньше.
Такое случится, говорю я себе. Но чуть попозже. Как в том стихотворении, Недосягаем ты, — но я:
Но последние две строчки я перепишу. Смерть не отберет у меня любимых людей. Наше путешествие закончится по-другому.
***
Задание занимает немало времени, но я хочу, чтобы все было подсчитано точно.
— Ты закончила? — тихо спрашивает Ребекка.
Долгую минуту я не могу оторвать взгляд от результатов. Когда-то, в Каньоне, я мечтала сотрудничать с людьми, жившими за границами Общества. А вместо этого мы наткнулись на покинутую деревню в чудесном месте, заполненную лишь бумагами и страницами, схороненными и брошенными на произвол судьбы.
Мы всегда боремся за то, чтобы не покинуть этот мир тихо, не уйти безропотно.
— Да, — говорю я Ребекке.
— И? Как скоро они начнут отключать больных?
— Они уже начали, — отвечаю я.
Глава 29. Кай
Кто-то заходит внутрь. Я слышу, как открывается дверь, а затем звук шагов по полу. Может, это Кассия?
Не в этот раз. Кто бы это ни был, от него не пахнет цветочно-бумажным запахом Кассии. От этого человека пахнет потом и дымом. И он дышит иначе, не так, как она. Тяжело. Шумно, словно он бежал и теперь пытается сдержать дыхание.
Я слышу, как он тянется к пакету на капельнице.
Но мне не нужна новая жидкость. Ее недавно сменили. Где же все? Они знают, что происходит?
Меня дергают за руку. Они отцепили пакет от трубки и начали сливать жидкость в какое-то ведро.
Я лежу лицом к окну, и стекла все сильнее дребезжат от ветра.
Это происходит со всеми? Или только со мной? Кто-то хочет убедиться, что я не вернусь назад?
Я слышу, как замедляется биение моего сердца.
Погружаюсь глубже.
Боль затихает.
Тяжело помнить, как надо дышать. Я повторяю про себя стих Кассии, дыша в такт ударам сердца.
Чайная. Роза. Плетистая. Роза. Кружевная. Морковь.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Глава 30. Ксандер
Должно быть, я задремал, потому что подскакиваю, когда открывается дверь тюрьмы.
— Выпускайте его, — говорит кто-то охраннику, а затем перед моей камерой появляется Окер, наблюдающий за тем, как охранник отпирает дверь. — Ты, — говорит Окер. — Пора возвращаться к работе.