Люди входят и выходят — врачи изучают пациентов и возвращаются с докладами, Окер и Ксандер делают свою работу, сортировщики уходят на перерыв, Лейна заглядывает с проверкой.
Я уже привыкла к этой суете и перестала поднимать голову, когда слышу стук деревянной двери; я едва замечаю, когда внутрь проскальзывает горный ветерок и ворошит мои волосы.
***
Женский голос нарушает мою сосредоточенность. — Мы тут подумали о некоторых данных, — начинает она. — Я хочу убедиться, что мы включили их все в наш список.
— Конечно, — говорит Ребекка.
Что-то в голосе женщины кажется знакомым. Я поднимаю глаза.
Она выглядит старше, чем звук ее голоса, волосы совсем седые и заплетены в сложные косы, уложенные высоко на голове. У нее обветренная кожа и плавные движения рук, в которых она сжимает клочок бумаги со списком.
— Анна, — произношу я вслух.
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Мы знакомы? — спрашивает она.
— Нет, — говорю я. — Извините. Просто я видела вашу деревню, и я знаю Хантера и Элая. — Я так хочу увидеть Элая. Но, поскольку я навещаю Кая и работаю над лекарством, у меня совсем нет времени, чтобы пойти поискать новое поселение фермеров, хотя и знаю, что оно недалеко от главной деревни. Меня охватывает чувство вины, хотя я не знаю, позволят ли мне Лейна и другие уйти, даже если я попрошу. Я нахожусь здесь, чтобы работать над лекарством.
— Ты должно быть Кассия, — говорит Анна. — Элай постоянно говорит о тебе.
— Да, это я. Скажите Элаю, что Кай тоже здесь. — Рассказывал Элай Анне о Кае? Из-за проблеска узнавания в глазах Анны, я думаю, что рассказывал. — Вот только Кай один из пациентов.
— Мне очень жаль, — говорит Анна.
Я стискиваю края грубо обтесанного стола, напоминая себе не думать слишком много о Кае, или я сломаюсь, и это будет вовсе не хорошо для него. — Хантер и Элай — они в порядке?
— Да.
— Я хотела прийти к ним... — начинаю я.
— Все нормально, — говорит Анна. — Я понимаю.
Ребекка чуть передвигается, и Анна понимает намек. Она улыбается мне. — Когда я закончу, я скажу Элаю, что ты здесь. Он захочет тебя увидеть. И Хантер тоже.
— Спасибо, — говорю я, все еще не веря, что встретила ее. Это же Анна, женщина, о которой я слышала от Хантера, и труды которой я видела в пещере. Когда она начинает зачитывать свой список, я не могу подстроиться под звуки ее голоса.
— Ночная лилия, — говорит она Ребекке. — Цветки амариллиса, но только в небольших количествах, они токсичны. Также по сезону мы использовали шалфей, собирали эфедру для чая…
Слова красивы, как песня. И я осознаю, почему мне знаком голос Анны. Он немного похож на голос моей матери. Я подтягиваю к себе бумажку и записываю названия, которые произносит Анна. Мама, наверное, уже знает некоторые из них, и она будет рада узнать и другие. Я спою их ей, когда принесу лекарство.
***
— А сейчас отдохни немного. — Ребекка вкладывает в мою руку завернутый в тряпицу кусок лепешки. Хлеб теплый, и от его запаха мой живот начинает урчать. Они здесь сами себе готовят еду. Как же это выглядит? Вот бы у меня было время, чтобы научиться и этому тоже. — И вот это, — добавляет она, протягивая мне фляжку с водой. — Поешь, пока будешь навещать его.
Ну, конечно, она знает, куда я пойду.
Спеша по тропинке в лазарет, я дышу лесным воздухом. Полевые цветы растут везде, где не ступает нога человека; фиолетовые и красные, синие и желтые. Облака, непоседливые и поразительно розовые, парят в небе над деревьями и пиками гор.
В этот момент меня посещает стойкое убеждение: мы сможем найти лекарство. Я никогда не чувствовала это так сильно.
Зайдя в лазарет, я сажусь рядом с Каем и смотрю на него, взяв его за руку.
Жертвы чумы не закрывают своих глаз. Хотелось бы мне, чтобы было иначе. Взгляд Кая плоский и серый; не тот цвет, который я привыкла видеть, — синий, зеленый. Я прислоняю руку к его лбу, чувствую гладкость кожи и основание кости. Кажется, он горячий. Может, началось заражение? — Он плохо выглядит, — докладываю я дежурному врачу. — Пакет с питательными веществами уже опустел. Вы не слишком сильно открыли капельницу?
Она проверяет свои записи. — Этому пациенту совсем недавно меняли пакет.
Я не двигаюсь. Что-то пошло неправильно, и вины Кая здесь нет. Через некоторое время врач встает и идет за новым пакетом, чтобы прикрепить к его трубке. Она кажется совсем измотанной. Дежурят всего лишь два врача. — Вам нужна дополнительная помощь? — спрашиваю я.