Повернувшись к нам, она облизнула губы, пальцем убрала ленточки серого, что свисали из ее рта.
- Ммм, - сказала она, пристально глядя на нас, ее губы были алыми. – Вкусно, - она пригладила существ на себе. – На чем мы остановились? – спросила она. – Ах, да. Иди сюда, кроха. Доверься моей тени, и я проглочу тебя.
- Лили! – закричал Амон. – Проснись!
- Что? – я посмотрела на него, растерявшись, но мое внимание переключилось на Пожирательницу, что была все ближе. Она двигалась неуловимо, как вампир, и это причиняло неудобства.
- Проснись, Лили! – снова закричал Амон.
«Проснуться?» - повторила я мысленно, разум затуманивался.
- Проснись!
Я потеряла сознание.
- Просыпайся, Лили! – кричал другой голос.
Я открыла глаза и увидела встревоженных Астена и Ахмоса над собой. Огонь превратился в угли.
- Ч-что случилось? – спросила я.
- Мы не могли тебя разбудить, - сказал Ахмос.
- Ты кричала во сне, - добавил Астен.
Кивнув, я села и взяла за руку каждого брата.
- У меня ужасные новости.
21
Пучины отчаяния
- Какие? – спросил Астен, помогая мне встать. Он не отпускал, даже когда я встала, и это было странно, но успокаивало.
- Амона схватила Пожирательница. Она… пытает его.
Ахмос мужественно воспринял новость, кивая, словно этого ожидал.
- Мы это чувствовали. Она не может его убить, Лили. Пока его энергия вместе с нашей не будет выкачана.
- Да, - отозвался Астен. – Еще есть время. Мы можем его спасти.
Я посмотрела на них.
- Так вы уже знали?
Ахмос неловко взглянул мне в глаза.
- С того момента, как попали в преисподнюю, - сказал он.
- Вы чувствуете его боль. Как когда его лишили глаз.
- Это выносимо, - сказал Астен. – Боль разделяется между нами троими.
- Но… раны на его спине, - я быстро отпустила руку Астена и зашла за его спину. Он не успел возразить, я подняла его тунику, чтобы увидеть ущерб. Сухая кровь и рубцы покрывали его гладкую золотую кожу, словно кто-то точил его кожей ножницы. От такого вида мне стало хуже, чем от вида истерзанного Амона. Пожирательница за это заплатит.
- Но я тоже чувствую его раны. Почему не так сильно, как вы? – осведомилась я.
Ахмос с тревогой вздохнул.
- Мы втроем защищаем тебя. Амон использует Глаз Гора, чтобы защитить тебя от худшего. Он ослабеет, и ты начнешь чувствовать эффект. Сначала растеряешься, потом последует боль, что будет все сильнее, и это может привести к смерти. Этого мы не можем позволить. Если ты впервые умрешь в преисподней, то навеки останешься здесь.
- Впервые умру?
- В преисподнюю все, кроме тебя, приходят уже мертвыми, или это бессмертные, у которых отобрали силу. Когда мы с Ахмосом с такими сталкиваемся, то у нас есть сила дать им вторую, последнюю смерть. И их сущность отправится в место, о котором ничего не знаю.
- Может, обратно в Воды Хаоса? – предположила я. – Амун-Ра рассказывал немного.
Астен склонил голову.
- Богам явно не нравится рассказывать все нам. Может, ты знаешь даже больше нас.
- Я не говорю, что все туда отправляются. Он говорил, что энергия возвращается, когда… - я покачала головой. – Не важно. Куда важнее то, что вы позволите мне разделить…
Он прервал меня, подняв руку.
- Мы бессмертны, Лили. Мы можем легче переносить боль. Мы не чувствуем касаний, не так чувствительны к боли. Тебя, смертную, такое… - он покачал головой, - может разрушить.
- Но теперь я сфинкс. Я могу это вынести. Бывают вещи похуже боли.
- Верно, но тебе нужно понять, Лили, что твоя связь с Амоном сильнее нашей. Ты питаешь его. И мы должны следить, чтобы ты была сильной, если не защищать, чтобы помогать его. Ты должна позволить нам защищать тебя, - закончил он.
Я осторожно отпустила рубашку Астена и повернулась к Ахмосу. Его губы были тонкой линией, он покачивал головой в ответ на невысказанный вопрос.
- Мы будем в порядке, Лили, - сказал Астен, снова взял меня за руку и ободряюще пожал. – Раны на теле временны. Куда опаснее то, что у Амона забирают жизненную энергию. Мы должны скорее его спасти, пока не случилось худшее.
Я кивнула и вдруг поняла, что моя ладонь в руке Астена, что он чертит большим пальцем маленькие круги на коже между моим большим и указательным пальцами. Я посмотрела на него, и он отпустил и отвернулся, его шея покраснела. А нахмурилась и решила игнорировать покалывание на коже, где он меня коснулся.