— Для чего??
— Чего слышал, — Дайлен сбился с шага и на него тут же налетел поднимавшийся следом храмовник. — Так они называют демоново посвящение в маги. Травят тебя лириумом и забрасывают душу в Тень на поживу ее тварям. И все время, пока твое тело валяется в этой комнате без души, демоновы храмовники держат у твоего горла клинок. Если они решат, что ты пробыл в Тени слишком долго и не можешь вернуться обратно — перерезают горло. Это у них называется Истязание. Не знаю, кто выдумал такое дурацкое название для этого дурацкого действа. Какие выдумщики, такое и название, нужно полагать.
Как и всегда, щедро поделившись своим настроением, Амелл надолго умолк, и сосредоточился на подъеме. Лестница все время поворачивала и была до того крутой, что под конец восхождения запыхались даже маги в легких мантиях, а хриплое дыхание носивших броню храмовников и Стражей могло загодя предупредить об их приближении любого противника.
Однако, против ожиданий, на широкой площадке перед входом в комнату Истязаний их встретил один только храмовник. Он стоял, склонившись в молитвенном положении, и даже не поднял головы, когда перед ним неожиданно появилось столько людей. Вокруг храмовника, переливаясь, мерцала сиреневатая стена, из-за чего казалось, будто рыцарь сидит в большом стеклянном стакане. — Магия крови, — вполголоса пояснил Элуат капитану Хосеку, который стоял, держась за грудь. Кровотечение из-под его доспеха усилилось. — Зовется Тень Завесы. Это применяется для пытки. Разрушить можно только кровью.
— Можешь разрушить? — тоже негромко поинтересовался тот в ответ. Элуат пожал узкими плечами.
— Можно попытаться. А вы… вы ведь передумали казнить всех нас? Сможете потом защитить меня от Усмирения, сэр? На случай, если кто-то донесет рыцарь-командору?
Капитан сделал знак всем умолкнуть. Он и Кусланд подошли к плененному магией рыцарю. С некоторым удивлением Командор Серых Стражей вспомнил его искаженное полубезумной гримасой лицо.
— Каллен!
Сидевший в магической клетке рыцарь крупно вздрогнул. Взгляд его сделался осмысленнее. Пошарив глазами, он наткнулся на Бьорна, потом — подошедшего к клетке Амелла и замотал головой, зарываясь в ладони лицом.
— Опять то же! Вам меня не сломать, нет, не сломать! Я выстою! Выдержу! Создатель да укрепит волю мою..!
— Эта клетка поддерживается силой его же страданий, — морщась, догадался Страж-маг.
— Каллен, — Хосек присел перед мотающим головой и тихо подвывающим пленником. — Заткнись хоть ненадолго. Сейчас мы тебя отсюда вытащим.
— Хватит видений! — рыцарь резко мотнул головой и попытался вцепиться зубами в собственное покрытое сталью плечо. — Хватит голосов… этот хохот… если в вас осталось еще что-то человеческое… убейте… прекратите эту игру..!
— Он бредит, — Хосек тяжело выпрямился, не сумев сдержать стона. — Его пытали. И, судя по виду, не давали пить. Дайли, сможешь ему помочь?
— Отойдите, — потребовал Амелл, снимая рукавицу. Крови под ней было достаточно. Он поднял руку, без вреда для себя касаясь кожей поверхности клетки. Подцепив что-то на переливавшейся сиреневой стене, он дернул, раз, другой. Под его кровью стена оплывала, но восстанавливалась, стоило только ее отпустить.
— Может, попробовать сжечь? — Винн подошла ближе, наблюдая за его усилиями.
— Нет, — Элуат оперся на посох. — Попробуйте, и убедитесь, что это не поможет. Клетку можно сломать только используя кровь… или подождать его смерти. Когда нечему станет ее подпитывать, со временем она распадется сама собой.
— Дайли, — Хосек тронул переливающийся сиреневый край и, обжегшись, отдернул руку. — Вытащи его оттуда.
— Я и так это делаю, — Амелл зло дернул плечом. — Он не прошел мимо меня, и я мимо него не пройду. Но я потерял сегодня столько крови, что уже просто не могу выдавить еще!
— Может, подойдет моя кровь? — Айан снял перчатку, протягивая руку.
— Я уже говорил, что не умею творить магию из чужой крови, — Дайлен вытащил нож. — Если бы умел, давно в этом признался. Он сделал новый надрез. Брызги крови упали на стенку клетки, на несколько мгновений растворяя ее. Айан и подоспевший Хосек ухватились за края щели, не давая им сойтись. Поспешившие на помощь Алистер и еще двое храмовников удерживали разрыв до тех пор, пока мокрый от натуги Амелл не пропорол стену клетки снизу доверху. От разрыва по колеблющейся сиреневой поверхности быстро пробежали трещины, в несколько мгновений охватившие всю клетку.