Алистер инстинктивно пытался свести колени, чтобы заслониться от подбиравшейся к лицу гари уже высушенными, обугленными ногами, но не мог. Он чувствовал, как жар от углей, над которыми он был подвешен, пробирается в прорехи в груди, иссушивая и выжигая все соки, медленно, очень медленно. Никто из пленников не терял сознания от боли — в том, видимо, и был виноват демонов отвар, который их заставляли пить. Они должны были жить до конца, до самого конца… А что, что будет в конце?
Внезапно в окружавшей их действительности что-то стронулось. Это ощутили даже выжигаемые рыцари, которые давно уже не могли думать ни о чем, кроме поднимавшегося перед их глазами с их же обугливавшейся, черневшей плоти серого дыма, который не улетал, а почему-то скапливался, клубясь над каждым несчастным. Однако то, что происходило, затронуло даже их. Говорившая нараспев жрица споткнулась в своей речи, ощутив подземный толчок. Следующий был уже сильнее. От закрытых дверей в зал до самых каменных ступеней пробежала глубокая трещина. Еще один толчок горы оказался настолько силен, что жрица, не удержавшись, припала на колено. Те из ее приспешников, кто был дряхл и немощен, заваливались там, где стояли, прочие хватались друг за друга, пытаясь удержаться на ногах. Потолок пещеры тихо, угрожающе затрещал, и с него посыпалась каменная крошка. Еще несколько толчков пришлись как будто в стену пещеры со стороны дверей, а потом камень вокруг огромных петель треснул, и нечеловечески сильным ударом одну из створок снесло на пол, внутрь зала, куда она и упала с ужасающим грохотом.
Сухими, как пожухлая трава, глазами, которые, как оказалось, у него еще оставались, Алистер различал рванувшиеся внутрь пещеры фигуры людей, закованных в броню. Метнувшаяся вперед них тень огромной черной птицы забилась под потолком, завертевшись над головой сына Мэрика и отчаянно вереща. Миг еще живой Страж сумел сфокусировать зрение, выхватив из расплывчатого горячечного мира искаженное ужасом лицо какого-то — он не помнил имени — его друга. А потом жерло засасывающей, и почти засосавшей его бездны внезапно захлопнулось.
Облегчение пришло вдруг, как и внезапное прояснение сознания. Из неоткуда на прошмаленных, точно свиные туши в ярмарочный день, рыцарей обрушился целый водопад холодной воды, в единый миг остудивший их тела и загасивший огонь над углями, как и сами угли. На мгновение подвешенных пленников окутал жгучий пар, но его тут же снесло сильным порывом воздуха.
— Вы! — взвизг дряхлого жреца перекрыл крики, звон оружия схлестнувшихся служителей и пришлых, и даже гул потревоженной горы. — Вы не смеете! Вы все испортили! О Андрасте, защити нас!
Кусланд грохнул щитом несшегося на Амелла сбоку лохматого культиста. За его плечом Стен отшвырнул еще одного. Несколькие валялись в разных местах, там, где их настигли стрелы рыжей лучницы. В стороне Иеху терзал отчаянно верещащего жреца. Другой бездыханным покоился рядом. Остальные сгрудились у стены, явно неготовые к тому, как оборвался проводимый ими обряд.
Прикрываясь собственным щитом, Дайлен ближе подбирался к подвешенным рыцарям. Бой вокруг мало-помалу стихал. У жаровни остались только несколько вовсе дряхлых жрецов и Избранница Андрасте. Темными, как беззвездное небо пасмурной ночи, глазами девушка следила за подходившим магом. Хрупкая на вид, юная жрица не могла показаться представлявшей хоть сколько-нибудь угрозы. Но Амелл, не доходя, внезапно остановился у нижней ступени и сделал знак своим друзьям, предупреждающий их от приближения к девушке.
— Вы, мерзкие безбожники, — никак не желавший уняться дряхлый жрец воздел посох. — Да отвернется от вас Создатель!
Дайлен без усилия поймал в руки слетевший с клюки старца огненный шар, и небрежно отбросил его в сторону оставшихся в живых служителей. Не обращая внимания на поднявшиеся среди ее сторонников вой, беготню и катание по полу, в попытках погасить одежды, Избранница Андрасте медленно, словно танцуя, стала спускаться по ступенькам к ожидавшему ее магу. Углядевший среди подвешенных Алистера, Кусланд, вопреки молчаливому предостережению товарища, шагнул было к лестнице в обход жрицы, но больше ничего сделать не успел.
На мгновение взгляды Командора и девушки встретились. А в следующий миг Айану показалось, будто у него лопнула голова. Лишь ударясь о стену у самых сломанных ворот десятой мыслью он припомнил. Доспехи отражали любую магию. Но, по-видимому, сила удара магии крови была настолько чудовищно велика, что оказалась чрезмерной даже для них.
Лелиана и Стен упали одновременно, будто заранее сговаривались о таком слаженном движении. В стороне от тискавших головы, корчившихся людей, скулил, катаясь по полу, Иеху. Из носа припавшего на колено Дайлена сбежала капля алой крови. Избранница Андрасте, с легкой улыбкой собственного превосходства сошла с последней ступеньки каменной лестницы, и направилась прямо к нему, но дойти не успела.