Когда он почти растворился в заполонившей все сладкой скверне, в ускользающем сознании возникла какая-то заноза. Это было странно и необычно здесь. Однако, заноза не исчезала, становясь все надоедливее и обширнее. Она мешала сливаться, подчиняться и расплываться, настойчиво тянула его обратно, куда-то в сторону и вниз, а может, вверх? Этого он так и не понял. Внезапно статичный и серый мир пришел в движение, все быстрее и быстрее мелькая у него перед глазами. Глазами? Да, у него снова были глаза. Полыхнувшая на миг ослепительно-белая вспышка в единый миг выжгла всю заполонившую его скверну, оставив только тень того, что было. А затем он вновь стал ощущать.
Айан дернул рукой, и неожиданно у него это получилось. Но дальше дело не пошло. Сжав волю в кулак, он повторил попытку. Что-то неслышно прошелестело совсем рядом, и внезапно он обрел зрение. Склонившаяся над ним полногубая и темноволосая девушка убрала пахнущую чем-то целительским повязку с его лица. Айан зажмурился, и только через некоторое время рискнул вновь приоткрыть глаза. Девушка уже стояла к нему спиной в нескольких шагах и что-то перебирала на полке. Айан узнал ее, но вот имя молодой ведьмы, встреченной рекрутами Стражей… когда? — в диких землях, напрочь вылетело у него из головы.
— Я Морриган, коль ты не помнишь, — не оборачиваясь, помогла ему девушка, снимая с полки нужную ей склянку и откупоривая ее. — Сейчас мы в диких землях, где тебе я раны перевязываю.
Айан поднял голову и попытался себя осмотреть. Его грудь была туго стянута бинтами. Видно было, что их только что сменили. Зато раны на животе, там, куда в него попали то ли две, то ли три стрелы порождений тьмы прежде, чем Айан свалился им под ноги и уже не смог подняться, были обнажены. Морриган присела рядом с ним и, накапав зелья из склянки на скомканный чистый кусок полотна, принялась их обрабатывать.
— На всякий случай, пожалуйста, — закончив, она прижала уже частично зарубцевавшиеся раны сложенным в несколько раз куском чистой материи. Айан приподнялся, давая ей наложить повязку, и ему далось это неожиданно легко.
— Спасибо тебе, — голос тоже слушался отменно. Даже откашляться, чтобы убрать последствия длительного молчания, ему не пришлось. — Я помню, какие тяжелые у меня были увечья. Ты, чаровница, что одолела их.
Морриган фыркнула и, не отвечая, ушла обратно к полкам.
— Что с памятью твоей? — прибирая склянки, спросила она. — Ты помнишь, как мать спасла вас?
Айан помнил только серо-черную пустыню, в которой он пробыл, должно быть, не меньше вечности.
— Помню, как порождения тьмы ворвались к нам с лестницы, — честно напрягся он. — Алистера накрыло дверью, а в меня всадили столько стрел, что я… Дальше все. Ты говоришь, твоя мать нас спасла? Нас — меня и Алистера? Но… подожди, что с армией? Что с королем?
Морриган закончила расставлять снадобья и склянки. Вернувшись к его постели, она присела на что-то рядом.
— Покинул поле тот, кто должен был на ваш сигнал ответить, — после паузы, сообщил она. — Порождения тьмы победу одержали. Тех, кого бросил он — на части разорвали. И короля. И Командора Серых Стражей. Твой друг переживает очень сильно.
— Мой друг? — не сразу понял Айан, но тут же поправился. — Хочешь сказать — Алистер? Твоя мать спасла нас обоих?
— Она оборотилась гигантской птицей, — Морриган тряхнула головой. — С вершины башни вынесла вас в когтях. Твой друг не так пострадал, как ты. Он там, снаружи. То отрицает все, то горю предается. И о тебе переживает сильно. Молвит, что жизнь ему ты спас, приняв удар весь на себя.
Айан ничего такого не помнил. Да и не до того было. Сообщенное Морриган тяжким бременем поразило его мысли.
— Погоди, а твоя мать… уверена, что больше никому не удалось спастись? Король… мертв?
— Только дезертирам, да и тех… переловят очень скоро. Я видела поле битвы в долине страшной той. Там порождения тьмы… питаются над трупами, нужно полагать. Кого живьем найдут — под землю утаскивают. Зачем — не ведаю. Король ваш мертв. А жаль. Я бы предпочла, чтоб мать спасла его вместо тебя. За него выкуп много больше.
Несмотря на тяжелые вести, Кусланд не сдержался и хмыкнул.