— Эрлесса была против твоего пребывания в замке? — Лелиана, тоже слушавшая весь разговор, пытливо взглянула ему в глаза. — Но это значит… тебя могут встретить неприветливо?
Алистер с сомнением покачал головой.
— Эрлесса может думать, что пожелает. Мы здесь, чтобы встретиться с Эамоном, — ответил за него Кусланд. — Пойдем, мы уже почти пришли.
Они двинулись по направлению к замку. Теперь в повозке сидели только гномы. Алистер и Айан уже не прятали своих доспехов. Наоборот, накануне оба начистили их до блеска, в качестве дополнительного аргумента для стражников пропустить их в замок, если те вдруг вздумали бы проявлять несговорчивость. Доспехи Дайлена не смотрелись внушительно рядом с теми, которые были на товарищах, однако в походе он держал их начищенными всегда, даже когда в этом не было видимой нужды.
Чем ближе подходили путники к воротам, тем меньше нравилось им то, что они видели. Стража стояла, однако взгляды воинов были направлены не на дорогу. К дороге были обращены их спины. Глаза и копья стражников смотрели на мост.
— Словно не замок они сторожат, а сторожатся от замка, — вполголоса проговорила Морриган.
Заметив приближение путников, несколько стражей обернулись к ним. Другие продолжали глядеть на мост.
— Приветствую добрых воинов Редклифа, — приблизившись на нужное расстояние, поздоровался сын Мэрика. — Я — Алистер, воспитанник эрла Эамона. Мне нужно как можно скорее попасть в замок.
Ближайшие к ним стражники переглянулись. Вперед шагнул один, как видимо, старший над ними.
— Вы, должно быть, пришли издалека, и не слышали, что тут у нас творится, если взправду хотите в замок, — глухо проговорил он, поочередно глядя на каждого из пришельцев. — Эрл Эамон тяжело заболел с месяц назад. Настолько тяжело, что эрлесса отправила всех рыцарей Редклифа на поиски Урны Священного Праха.
Серые Стражи переглянулись. По всей группе прошел летучий обмен взглядами.
— Болезнь эрла настолько серьезна? — Кусланд жестом остановил начавшего было говорить Алистера. — Эрлесса лично отдала приказ, отправивший всех рыцарей за сказкой?
Старший воин покачал головой. Видно было, что он разделяет мнение непочтительного пришельца.
— Трудно сказать, что заставило даму Изольду поступить так, — проговорил он, как видимо, тщательно подбирая слова. — Однако теперь в Редклифе нет ни одного рыцаря, за исключением нескольких храмовников. Но, быть может, знатный господин желает поговорить об этом с братом эрла Эамона, банном Теганом? Он теперь в церкви. Обсуждает с капитаном рыцарей Церкви и старостой города план обороны.
— Банн Теган здесь? — Айан попытался припомнить, участвовал ли брат эрла Эамона в битве при Остагаре, но понял, что он никогда этого не знал.
— Обороны? — в свою очередь удивился Алистер. — От кого? Порождения тьмы уже добрались сюда?
— Вам лучше поговорить с банном Теганом, — старший стражник кивнул в сторону дороги, уходившей на Редклиф. — Уже вечер, я бы посоветовал вам поторопиться.
Глава 31
— Странные дела здесь творятся, — пробормотал Бодан, пока его повозка катилась вниз по довольно крутой дороге, ведущей в город. Изнутри Редклиф не отличался от того, каким выглядел снаружи. Все те же дома, выстроенные на подступавших к воде холмах, крутые подъемы и спуски, заменявшие ему улицы, и та же спокойная гладь великого озера, которую можно было увидеть в редких промежутках между стенами. Вечерний ветер нес с собой свежесть осени, все больше вступавшей в свои права.
Улицы были пустынны. Это казалось тем более странным, что в окнах не горел свет. Город не казался вымершим, но ощущение, что в нем далеко не все в порядке, все усиливалось. Редкие попадавшиеся горожане не занимались привычными делами, а торопились в одну сторону. Многие несли громоздкие предметы — лавки, ящики и бочки. Почти все мужчины были чем-то вооружены.
По мере того, как дорога спускалась к пристани, людей вокруг становилось все больше. Отовсюду слышались стук, крики и звон оружия. Вильнувшая дорога обогнула холм и неожиданно оборвалась глухой баррикадой. Баррикада из нагромождения перевернутых телег и тех самых бочонков, оглоблей и ящиков накрепко перегораживала путь к нижним улицам города, оставляя лишь небольшой проход, в который с трудом могла въехать повозка гнома.