Однако пример Наполеона содержит и предостережение. Во время Лейпцигской кампании 1813 года Наполеон предпринял попытку обойти с флангов и одолеть поодиночке несколько наступавших армий союзников. Однако, поддерживая постоянный напор с разных направлений, три отдельные и мощные союзные армии окружили позиции Наполеона и сокрушили его. Ситуация, в которой я сейчас оказался, вполне возможно, напоминает именно эту кампанию, так как ко мне с разных сторон приближаются три могучие вражеские боевые единицы.
Чтобы получить хотя бы один шанс разбить Противника по частям, мне следует действовать быстро и решительно. Следовательно, моей первой мишенью должна стать только что развернутая в Стардауне передвижная крепость.
Запуская четыре боевых разведывательных зонда РП-12, я разгоняюсь до 105 км/ч и устремляюсь на восток.
ДАВ уже не находился физически на базе луны Деламар. Он сообщил Девятому Сознанию, что намерен лично проследить за захватом или уничтожением Боло и сбежавших людей, и теперь реализовывал этот план. Как только в систему прибыли три передвижные крепости вместе со своими транспортными модулями, он переместился в челнок и перевел самого себя в одну из крепостей серии 40, подключившись параллельно к двухпроцессорной системе, которая ею управляла.
Формально он теперь был разумом седьмого уровня, хотя мозги серии 40 и были ограничены электроникой, необходимой для того, чтобы производить космическую навигацию и маневрировать по поверхности планеты. Зато сенсорные массивы крепости были чрезвычайно мощными и идеально подходили для ведения дальнего и протяженного боя, позволяя свободно взаимодействовать с другими боевыми и разведывательными единицами. Он легко мог общаться с другими крепостями, с космическими войсками и шпионскими спутниками, находившимися на низких орбитах.
Как только транспортный модуль приземлился и автоматизированные системы начали отделять крепость от носителя, ДАВ привел в сознание свой пятый, человеческий, мозг. Он уже не раз полагался на хранившуюся в мозгу Фоулера информацию, которая позволяла ему понять человеческую природу, а заодно и узнать некоторые специфические данные о Боло и его программах. Но теперь он хотел, чтобы мозг человека функционировал полностью, готовый каждую миллисекунду комментировать, что и почему делает Боло и как лучше всего с ним сражаться.
Открыв соответствующие каналы, он ощутил смятение и разрушение ассоциативных связей приходившего в сознание мозга, за которыми последовала яркая эмоциональная реакция, связанная, очевидно, с недовольством от его нынешнего положения. Этот комок высокоорганизованного желе был великолепным хранилищем информации, но он больше не обладал собственной волей и свободой принимать решения. На самом деле он теперь был частью мозга ДАВ, очень небольшой его частью, он был всего лишь способом проникнуть в тактику и язык врага и ничем больше.
По мере составления вопросов, передаваемых непосредственно в мозг, информация всплывала в его сознании, легко структурированная и читабельная. ДАВ увидел, что Боло скорее всего попытается использовать против более медлительных и неуклюжих, чем он, передвижных крепостей свою превосходящую скорость и маневренность.
Ну что же, в этом не было ничего неожиданного. ДАВ и сам использовал бы подобный подход, окажись он на месте Боло. И такой тактике можно было довольно легко противостоять…
Джейми вел аэрокар на запад, в сторону лагеря беженцев, когда утреннее небо внезапно стало белым, наполнившись ярким пронзительным сиянием. Спустя несколько секунд их нагнала ударная волна — сначала грохочущими раскатами, а потом горячим ветром, пронесшимся над полями и поднявшим в воздух пыль и обрывки растительности. Джейми резко свернул в сторону, загоняя машину за выступавшую из земли каменную глыбу размером с дом. Затем вырубил антигравы и посадил аэрокар, дав возможность пассажирам вылезти и, рассыпавшись, укрыться за мощными скалами.
— Что это было? — спросила разведчик Эванс, чьи выбивавшиеся из-под шлема волосы все время норовили упасть ей на лицо. — Ядерный взрыв?
— Оно еще продолжается! — ответила ей Шери, которой пришлось кричать, чтобы ее было слышно. — Я так не думаю!